Юля вспыхнула от гнева и дала пощёчину Вите. Как он смел насмехаться над тем периодом в жизни Юли, когда она была сломана?
— Проваливай отсюда. Это реально конец. Ты не веришь, но это факт. Я уже избавляюсь от тебя. Твой яд потихоньку выходит из меня.
— В виде слёз, так?
— Я из-за тебя даже слезинки больше не пролью. Это глупо — плакать из-за такого ужасного человека. Разговор окончен, — Юля развернулась, толкнув Пчёлу плечом и гордо пошла к парадной. Пчёла схватил Юлю за верхнюю часть руки, несильно, но достаточно, чтобы Юля замерла и повернулась к Вите. Их лица были на слишком неприличном расстоянии друг от друга.
Юлин взгляд забегал, и от Пчёлы, детально изучавшего её, это не укрылось.
— Ты с Никитой, но почему-то когда мои губы напротив твоих, ты слабеешь и теряешься, — этот укор вызвал ещё большее смятение Юли.
— Давай, изнасилуй меня второй раз. Ты можешь это сделать, я не сомневаюсь.
А вот эта фраза сильно взбесила Пчёлкина. Он отпустил резко Юлю. Вращая рукой в разные стороны, он начал возмущаться:
— Освежу в твоей памяти события декабря 1997, раз ты смеешь выдвигать такие обвинения в мой адрес. Я не насиловал тебя. Полового акта не произошло, кстати, по моей инициативе. Интересно, как бы ты написала заявление на меня — если насильник сам отказался от своего действия, то ему ничего не будет. Между прочим, всё произошло из-за того, что ты не смогла внятно построить со мной диалог. Удивительно для журналистки-интервьюера, не так ли?
— С тобой не было смысла диалог вести. Ты больной в плане ревности, жил четыре года с мыслью, что я хочу лечь под Космоса. Если бы он умер, я бы себе не простила этого! — Осознание того, что они вновь пришли к запертым дверям, добивало.
— Юль, тебе без меня плохо. Смысл играть в гордую? Давай сойдёмся, пока не поздно. Я раскаиваюсь во всём. Дай мне возможность доказать это.
— Ты прав, — Юля сцепила ладони, кладя их на свою юбку. — Мне будет тяжело тебя забывать. Но быть вместе мы не можем. Я нахлебалась многого, теперь я хочу отведать вкус спокойной, размеренной жизни. Отпусти меня. Не держи, — Юля не дождалась ответа Пчёлы, оставляя последнее слово за собой. Она побежала к дверям, запрещая себе оглядываться. Она запыхалась, пробежав несколько этажей.
Пчёла молчал, обуреваемый желанием крикнуть какую-то колкость. Придумал только:
— Юбки такие короткие не носи, дурная. Цистит заработаешь.
Никита смотрел «Дикого ангела», однако сериал тут же перестал занимать его, когда Юля перешла порог комнаты.
— Я тебя потерял. Кто это был? — вопрошал Никита.
— Так, старый знакомый. Забудь, — Юля махнула рукой и устроилась возле Никиты. Она положила голову ему на коленки, искренне желая отключиться от своих тревог хотя бы на этот вечер.
Никита с Юлей хорошо провели время: посмотрели сериал, сыграли в нарды, прочитали по ролям русскую классику, съели торт с чаем. Конечно, Андреев пытался приставать к Юле, намекая на переход на новую ступень в отношениях. Юля отстранилась от Никиты, как от горячей кастрюли и закричала:
— Нет!
Именно таким образом Юля поняла, что теперь она как никогда боится половых отношений. Она думала, что вновь будет больно и грубо. Также Юлия не позволяла Никите целовать себя и обнимать слишком часто: любые прикосновения отдавались неприятными импульсами. Ещё одно последствие насилия.
Никита понимающе относился к Юле, за что Юлия прониклась ещё большей нежностью к нему.
Тринадцатого января Пчёлкин вновь вышел на связь с Фроловой. Причём это было довольно неожиданно: Юля уже погрузилась с головой в новые отношения с Никитой.
Юля смотрела «Любовь с первого взгляда», активно следя за героями передачи. Когда раздался звонок на телефон, Юля мигом сняла. Сначала на том конце провода молчали, а потом Витя заговорил, покашляв:
— С днём российской печати тебя.
Юля, надо сказать, сама забыла об этом празднике: слишком замоталась на работе. Как Пчёлкин узнал об этом торжестве — неясно.
— Вить, ты уже не знаешь, какой повод найти, чтобы со мной поговорить? Я уже четыре года не являюсь работником газеты.
— Но была же! — Витя пытался хотя бы как-то выкрутиться, но получилось это очень нелепо.
Юля закончила разговор. Сердце начало кровоточить, и Юлия заплакала, свернувшись калачиком на кровати. Ломало сильно. Юле уже не хватало сил и мужества, чтобы бороться с желанием простить Витю и начать всё с чистого листа. В такие моменты очень помогали воспоминания обо всех проступках Вити, его агрессии и проблемах. Эти мысли действовали отрезвляюще.
Любовные проблемы в жизни Вити отодвинулись на задний план. Единственным спасением послужило то, что он активно участвовал в лечении Валеры. Его состояние было стабильно тяжёлым: из комы он не выходил. Тома обливалась слезами, уже теряла силы, но Саша вновь разжигал огонь надежды своими словами. Пчёлкин подтягивал лучших специалистов Москвы, тщательно следил за ходом лечения, разбирался с финансовой стороной. Бригадиры буквально прописались в палате Филатова, покидая её на пару часов посменно.
Одним днём в привычном ходе времени произошли изменения. Во-первых, Юля приехала к Филу не одна, а вместе с Никитой Андреевым. Это была сильная заявка на его признание близкими для Юли людьми.
— Это чё за погремуха? — тихо поинтересовался Белый, пожимая руку Никите. Юля с высоко поднятой головой и ровной осанкой ответила:
— Это мой новый молодой человек, Никита. Никита, это Саша, Космос, Витя, Оля, Тома, — Юля представила всех находившихся в палате людей друг другу. Оля с Витей не показали ни единой эмоции, поскольку знали, что Юля нашла себе спутника. А вот Белый с Космосом разинули рты, начиная активно перешептываться.
— Здравствуй, Никита, — с сарказмом поздоровался Пчёлкин. Он держался слишком стойко, учитывая его близкое нахождение возле человека, который завоевал расположение Юли. Пчёла был морально готов к появлению Андреева. Но не полностью, что выдавало его нервное теребение цепочки на шее.
— Вить, ты знал? — Белый хотел прояснить ситуацию, чтобы понять, как вести себя с Пчёлой. Несмотря на то, что Белый долгое время дружил с Витей, сейчас он не мог угадать его настроения. Пчёла кивнул, махнув рукой, мол, потом обсудим.
Неожиданно аппарат жизнеобеспечения, к которому был подключен Валера, резко запищал. Линия, показывающая пульс, скакала на экране. Юля, которая умела быстро отходить от эмоционального шока, вылетела из палаты, зовя врачей. Началась суета. Все бригадиры и их жёны застыли, мучительно ожидая развязки.
И вдруг Валера открыл глаза. Никто не поверил увиденному, не говорил ничего. То, чего все ждали так долго, произошло. Самое страшное позади. Вот только не было осознания. Перестроиться с плохого на хорошее за секунду было невозможным.
— Брат, ты слышишь нас? — обратился Белый к другу. Тот направил взгляд на него. Юля отвернулась, вытирая слёзы. Прощай, искусно нанесённый гримёрами макияж. Сейчас Юля плюнула на то, что все видят её слабую сторону.
Через пять минут все уже обнимались и пили по бокалу шампанского. С лиц посетителей не сходили улыбки.
И, что немаловажно, Юля и Витя посмотрели друг на друга глазами, полными вселенской радости и обнялись.
Юля всё больше понимала, что вместо того, чтобы написать сказку, она написала драму. Юля пыталась внушить в себе чувство любви к Никите. Сначала она хотела полюбить его также безумно, всем сердцем, как Пчёлу. Потом, когда пришло осознание того, что такая любовь даётся единожды, Юля молила хотя бы о влюблённости. Но нет. Она видела в Никите лишь хорошего друга, приятеля… Вот только не мужчину своей мечты. Юля много раз пыталась заговорить о расставании, чтобы не мучать ни себя, ни Никиту. Андреев как-то ловко переводил разговор в другое русло, и Юля не решалась вернуться к своему вопросу. А зря…
В начале февраля, одним вечером Юля вернулась домой с работы. Юля хотела устроить романтический вечер, хотя бы для приличия. Будет ли продолжение у этого вечера или нет, Фролова ещё для себя не решила. Она активно наводила порядок в квартире, готовила вкусности, зажигала свечи и прихорашивалась. С полотенцем на голове Юля запекала курицу. Чтобы положить салат, Юля приподнялась на цыпочках и достала тарелку с верхней полки. Она была в наушниках и не услышала тихих шагов Никиты, который сделал укол Юле в шею. Юля потерла рукой покраснение, а потом упала на пол, уснув.