🎶 OXWAVE — Burning Youth🎶❗
🎶 PORTWAVE — DSLTNOISE🎶
🎶 Plenka — Dispersion🎶
🎶 Plenka — Memento Mori🎶
Любые из этих песенок включаем и кайфуем❤️❤️❤️ Все треки будут также загружены в Телеграм-канал.
Недаром Пушкин и Растрелли,
Сверкнувши молнией в веках,
Так титанически воспели
Тебя — в граните и в стихах! {?}[Николай Агнивцев — Странный город]
— Только ты должна соблюсти одно условие, иначе я сдам билеты, — добавил Пчёла, пока Юля прыгала и орала от радости. — Ты не будешь таскать меня по музеям и экскурсиям. Я просто усну там!
— Да Бог с ним! Я увижу Питер!
— В чём проблема была раньше его увидеть, я не понимаю, — Пчёлкин положил билеты в паспорт. — У тебя есть деньги. У тебя есть возможность.
— Нет времени, — напомнила Фролова, успокаиваясь. — Понимаешь? Да и одной ехать… Не комильфо.
— Так ты мне даже обнимать себя не даёшь, чё толку-то, — пробубнил Пчёлкин.
Да, первые дни после воссоединения Витя пообещал Фроловой, что терпеливо будет ждать, когда Юля придёт в себя морально и привыкнет к Пчёле. Сказать оказалось проще, чем сделать. Пчёла истосковался по Юле, по её телу, по ласкам, прикосновениям. Он чувствовал себя дядькой, которому не дают ровесницы, и он вынужден встречаться с невинной школьницей. Юля упорно обламывала Витю, тот терпел, но жажда грозилась оказаться сильнее. Недовольство становилось всё выраженнее.
— Ты можешь уйти, если так невтерпёж, — резко сказала Фролова. — Ты сам виноват в моём холоде к тебе.
— Я не понимаю, в чём проблема? Я уже всё понял, я не сделаю тебе больно, почему ты не можешь просто забыть об этом?! — Орал Пчёла, тыкнув в грудь Юли пальцем. Юля закрыла глаза, из которых потекли слёзы. Он снова давил на неё. Юля отвернулась и ушла в спальню, запираясь на ключ. Она всегда так делала после того дня. Только взаперти Юля чувствовала себя защищённой.
— Юль, прости меня, — раздалось за дверью. — Я просто злюсь на себя, и вымещаю это на тебе.
— Ты прекрасно знаешь, что я прощу тебя, — признала Юля, открывая дверь. — Пойдём фильм посмотрим, что ли…
Вылет был назначен в этот же день, вечером. Юля побросала в чемодан всё, что попалось под руку, Пчёла же ограничился паспортом, деньгами и парой шмоток. В самолёте Юля надела наушники и читала «Анну Каренину», Пчёла, оставшийся один, смотрел в окошко, на большие, мягкие облака.
Юля читала о том, как мучилась Анна, которую отвергло всё общество за связь с любовником и видела в ней себя, если когда-то в будущем вскроется Юлин роман с бандитом. Пчёла поставлял оружие в Чечню, в то время как Юля прикрывала собой русского солдата. Это звучит до нелепого абсурдно.
Юля уже давно понимала, что нужно прояснить для всех вопрос, кого она любит. У них с Витей появилось новое хобби, с мазохистским оттенком: они следили за каждым журналистским заголовком, который касался их личной жизни. Названия статей становились всё красочнее, а партнёры Юли — всё неожиданнее: дошло до того, что Фроловой приписали роман с Максом Карельским. Просто увидели, как он подвёз Юлю до «Останкино». Это всё побуждало в Юле мысль рассказать всё и представить народу Витю. Вспоминала о том, кто он — желание пропадало. Эту идею Юля держала при себе и не обсуждала с Пчёлкиным.
— Самолёт совершает посадку, просьба забрать все ценные вещи с собой, можете расстегнуть ремни безопасности, — сообщили пассажирам. Юля продолжала читать. Лишь лёгкое касание её плеча и голос:
— Дорогая, мы прилетели.
Заставили её очнуться и на какое-то время забыть о трудностях литературных героинь.
Первое, что бросалось в глаза — огромное количество торгующих разными вещами людей. Петербург девяностых превратился в рынок, это мог бы сказать любой, заставший ту трудную эпоху. Торговали везде — у метро, на улицах. Многие становились продавцами, потому что зарплату получили вещами. Юля видела людей с набитыми сумками — это были те, кто побывали в Турции или Болгарии и привозили сувениры оттуда.
Юлин взгляд зацепился за матрёшку, украшенную традиционной русской гжелью.
Юля знала, что не уедет из Питера с пустыми руками. Она помнила о Ваньке. Юля очень привязалась к ребёнку Беловых, как к своему собственному дитя. Вот только о том, чтобы сделать самой продолжение Фроловых-Пчёлкиных, Юля пока не задумывалась.
— Вить, давай матрёшку купим?..
— Я не против, — Пчёлкин обнял себя двумя руками, перекатываясь с ноги на ногу. Петербург встретил наших героев холодным, режущим лицо ветром и низкими температурами.
Юля подошла к миловидной девице, укутанной в шарф. Она владела «точкой». Естественно, Фролову узнали, и завязался маленький разговор, который закончился тем, что Юля расписалась на открытке девушки. Это и было оплатой за товар.
— Я довольна, — Юля рассматривала матрёшку, открывала её и закрывала. — Ну что, пойдём? Скоро такси приедет.
Их романтическую идиллию испортил следующий инцидент.
Неподалёку от аэропорта торговал посудой и прочими милыми безделушками один дедок. К нему шли люди, покупали товары, больше чтобы помочь. И вдруг к нему подошли двое бандитов в кожаных куртках, перстнях и татуировках.
— Сейчас что-то будет, — Юля подёргала Пчёлкина за рукав. Пчёла уже и сам понимал, что последует за этим.
— Либо ты отдаёшь всю выручку, либо мы всё это забираем, — они даже не смотрели на возраст и говорили грубо, с животной жестокостью. Пчёла не выдержал, сказал Юле:
— Я сейчас, стой смирно. Не рыпайся.
И направился в сторону разборок. Юля не спускала глаз с возлюбленного, мучительно ожидая развязки.
— Отстань от деда, — сказал он угрюмо, отодвинув край пальто, демонстрируя оружие. Бандиты переглянулись, пробормотали что-то вроде «ну его нахер» и ушли в закат. Юля подбежала к Вите, схватила его за пальто и воскликнула:
— Как ты? Они тебя не тронули?!
— Не тронули. Спасибо тебе, внучок. Дай Бог здоровья вам, — дед обнял Витю. — Вы красиво выглядите вместе. Прям жених и невеста! Да, да! Жених и невеста! Вы так смотрите друг на друга, это видно…
Это было чистой правдой. Юля впервые за эти месяца смотрела на Пчёлу без страха, а с любовью и нежностью. Её глаза были звёздами, которые упали с неба и зажглись ровно в полночь.
После этого разговора Юля с Витей сели в такси. По планам у них был отдых с дороги, потом первое в их жизни путешествие до Невского проспекта на метро. На петербургском метро.
Каверин не мог оправиться от личной трагедии. Он узнал от своих людей, что Юля снова стала девушкой Пчёлкина: их заметили вместе в аэропорту. А ведь ещё неделю назад Владимир был так счастлив! Хоть одна угроза устранена сама, без вмешательства извне.
Бедной Светочке, пассии Каверина, приходилось всё чаще успокаивать его. Если раньше Владимира раздражал лишь Белов, то теперь этот список пополнил Пчёла и Фролова. То есть в три раза больше воплей и нервных срывов.
— Чёрт возьми, как она с ним осталась?! — орал Каверин, разрезая арбуз. — Я думал, что она ушла!
— Чего ты так беспокоишься об этой журналюге, Володенька? Или ты мне изменяешь с ней? — Света разминала широкие плечи Владимира, касаясь его щёк своими длинными рыжими волосами.
— Ты не понимаешь… Эта журналюга опасна, потому что имеет на меня информацию. Она может по указке Белова выдать её на всю страну, и тогда мне конец!.. — Владимир воткнул нож в стол. — Но ничего! Я знаю, что я сделаю. Они так выть будут… Попляшут у меня все… Чечётку… — Владимир тяжело дышал от эмоций.
— Я верю, — Света чмокнула его в щеку, продолжая процесс массажа.
Юля попросила владельцев гостиницы не сообщать никому, что здесь поселилась известная журналистка. Юлиной целью на этот отпуск было отдохнуть от работы и стать обычным человеком на какое-то время.
После окончания всех бюрократических процессов и заселения в номер, Юля пошла на кухню решать что-то с едой. Вариант был один, но самый простой: яичница. Пчёле — с кусочками колбасы.
Пчёлкин, как только вошёл в спальню, отрубился, даже не раздеваясь. Юля воспользовалась моментом и включила наушники. В гостинице было слишком хорошее отопление, и Фролова переоделась в потасканную, растянутую футболку с забавным рисунком Дональда Дака. Юля воткнула в уши наушники и начала готовить.