Юля старалась держаться ближе к концу салона, в уголочке, чтобы её не увидели другие пассажиры. Популярность иногда сильно мешала.
— А нам сколько станций ехать? Чёт они офигеть долгие, — Витя наклонил голову к дверям. — Но зато это не московский метрополитен, где заблудиться нехер делать. Всё чётко и понятно.
Юля достала из сумочки бумажную карту.
— Немножко ещё, потерпи. Мы уже на… Балтийской?
Пчёлкин кивнул.
— На станции «Технологический институт» делаем пересадку.
В последний момент Юля выбежала из вагона, когда наступила пора выходить: она ожидала, что двери откроются с правой стороны, но на «техноложке»{?}[Так называют в народе станцию «Технологический институт»] всё было наоборот. Юля вышла из метро. Даже воздух казался совсем другим. Ещё, что поразило Юлю с Витей — отсутствие какой-либо зелени в центре города. Ни одного дерева они не встретили.
Каждый дом на главной улице Петербурга невольно приковывал взгляд и заставлял восхищаться своей роскошной архитектурой, которая возвращала память в 18-19 век. Здесь остался дух старины, дворцовых времён.
— Петербург, я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург, у меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса… — прочитала наизусть Юля. И тут Пчёла её поразил до глубины души:
— Это этот… Как его?.. — Пчёлкин щёлкал пальцами. — Мандельштам?
— Да… Ты его читал?
— Я этот стих в школе учил наизусть. Без этого у меня бы двойка вышла за четверть. И не перевели бы меня в другой класс…
Они гуляли по мостам, крутя головой по сторонам. К сожалению, все реки покрылись толстым слоем льда, поэтому посмотреть на них не удалось. Юля уже поняла, что в Петербург лучше приезжать летом — не только из-за рек, но и из-за удивительного явления — «белых ночей»...
Когда Юля с Пчёлой дошли до Поцелуева моста, Пчёла резко остановился и полез в карман брюк.
— Ты что-то потерял? — Юля озадаченно наблюдала за поисками своего благоверного. Витя достал замочек.
— Я слышал, что возлюбленные крепят замки на мосты. Я тоже захотел оставить частичку нас в Питере.
— Вить, но… Это же женатые люди так делают в момент бракосочетания…
Витя пожал плечами, выкрутившись:
— Наша свадьба — вопрос времени. Да и какая разница? Я лично сейчас хочу замо́к прикрепить. Ты против?
— Нет, — Юля села на корточки, как вдруг… Юлия увидела татуировку Вити. Дело в том, что Пчёлкин из-за холодов носил закрытую одежду. Юля провела пальцем по ещё красному участку кожи.
— Это со мной связано?.. — Юля остановила палец на букве «Ю». — Это же навсегда, Витя, ты чего?.. Зачем?
— По-твоему, наша любовь — не навсегда? Лично моя — да. Меня ещё никогда так не клинило на бабе, — Витя встал, так как устал сидеть на корточках и отряхнул брюки.
— Больно было?
Витя вспомнил свои му́ки, крики, и с абсолютной уверенностью ответил:
— Нет, родная. Так, ерунда.
Юлю не знала, как ещё выразить свой порыв благодарности и нежности, кроме как поцелуем. Пока они целовались, весь мир для них стал незначительной, ничтожной вещью. Из-за этого ни Юля, ни Пчёла не услышали щелчка фотоаппарата хитрого папарацци…
— Знаешь что я хочу тебе сказать? — Юля перестала целовать Витю, чуть наклонив голову и с удивительной для столь романтичного мига серьёзностью смотря на Пчёлу. На молчаливое согласие она призналась, разглядывая спящую подо льдом реку:
— Я снова тебе доверяю.
— Клянусь, ради этих слов я бы в лепёшку разбился!
Юля рассмеялась от появившейся лёгкости на душе. Она хлопнула по плечу Пчёлу и сказала:
— Давай прикрепим всё-таки, лепёшка.
Они присели на корточки. Пчёла достал замочек зелёного цвета с надписью «Юля+Витя=♥️», и с помощью Юли прикрепил его к решётке…
Далее Витя прошёл через ещё одно испытание. Юля потащила Пчёлкина по знаковым местам Петербурга и заставила работать фотографом. Юля позировала и у Казанского собора, и у Исаакиевского, и у Стрелки Васильевского острова, и у Домика Петра 1… Юлька была крайне придирчива к кадрам.
— Ты не видишь, что горизонт поехал? Он должен быть ровным! Откуда у тебя руки растут? — Отчитывала она бедного Пчёлу.
— Ты журналист, с хрена ли ты так разбираешься в этом?! — Это было единственное, что он мог сказать в своё оправдание.
— Ошибаешься. Журналист и в фотографии понимает кое-что.
Самые желанные слова для Пчёлкина прозвучали лишь ближе к шести вечера:
— Всё, фотосессия окончена. В Москве проявим снимки. Тебя нужно где-то снима…
— Упаси Боже! — Пчёла замахал руками и помотал головой. — Нет, нет! — Он наотрез отказался, и Фролова не стала его переубеждать.
В лучах вечернего солнца Дворцовая площадь выглядела ещё прекраснее и ярче. Это место, любимое всеми горожанами, вместило в себя столько достопримечательностей — и Александрийскую колонну, увенчанную фигурой ангела, и триумфальную арку Главного штаба с скульптурной композицией в форме колесницы. Самой знаменитой частью был Зимний дворец, из-за которого площадь и получила своё название. Это великое произведение русского барокко. Необычная окраска стен — бледно-зелёный и белые цвета придавали зданию грациозность. По Дворцовой гуляли много разношёрстных компаний. Люди отдыхали после рабочего дня.
Юля с Витей сели прямо на асфальт, никого и ничего не стесняясь. Юля успела купить мороженое в ближайшем киоске, и собиралась им полакомиться. Между нашими героями произошел важный разговор.
— Слушай, казалось бы, простой вопрос… Мы столько лет встречаемся, я должен знать на него ответ. Но не знаю. А вчера ночью я размышлял… — Пчёла почесал затылок, формулируя грамотно мысль в голове. — Почему именно журналистика?
— В смысле? — не поняла Юля, приподняв бровь.
— Ну как… Есть тысяча профессий… Но ты выбрала именно… Прессу. Ты могла стать врачом, если бы послушалась родителей, ты могла стать Олимпийской чемпионкой и прыгать свои аксели, но остановилась на профессии журналиста. Я хотел узнать, почему. Как ты к этому пришла…
— Всё просто. Я увидела Листьева по телевизору. Он, кстати, к нам в МГУ приезжал, с лекцией. Вот и всё, — Юля прямо кусала мороженое, невзирая на то, что оно холодное.
— Я не хочу, чтобы ты закончила, как он. Пожалуйста, не высказывайся нигде резко, я очень тебя прошу, — Пчёла положил руку на плечо Юльке.
— Я не буду больше поднимать острые темы. Обещаю.
Фролова скрестила пальцы за спиной.
— А я вот думала о том, что наша любовь, Пчёлкин — во многом удачное стечение случайностей. Ты ведь не знаешь, но я могла переехать в Питер. Когда пришло время поступления, я твердо решила, что не буду учиться в Екатеринбурге. Да, у нас есть в УрФУ{?}[Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина (УрФУ) — один из ведущих университетов
Екатеринбурга] факультет журналистики, но… Я хотела большего. И у меня встал выбор: Санкт-Петербург или Москва? СПбГУ считается наравне с МГУ. Ну может чуть ниже. Но так случилось, что я забыла в Екатеринбурге свой аттестат. Я так нервничала, видимо… И всё. Я не успевала по срокам съездить за ним. Так я попала в Москву.
Я пытаюсь найти ответы на вопросы… А что, если бы Леонид Александрович сказал бы взять интервью у другого спортсмена? А что, если бы тебя дома не было? А что, если бы часы шли нормально?
— А мне плевать, что бы было. Я наслаждаюсь нашим настоящим. Всё охеренно сложилось, я считаю, — Витя уткнулся носом в щёку Юли. Они сидели, любовались красотами Петербурга, и ловили себя на одной и той же мысли: как же они счастливы, и как сильно они любят друг друга.
Пока Юля с Витей шли по улице до гостиницы, Белова позвонила Фроловой. Той было интересно, как Юля проводит время в Петербурге. Пчёлкин сделал вид, что отошёл в магазин за едой, но на самом деле он просто хотел, чтобы Юля свободно говорила, без него.
— Привет, как дела? Всё хорошо? — На заднем фоне Юля слышала пылесос и радостное щебетание Ванечки.