— С улицы, наверное. Вы меня поняли, верно? Никакой работы.
Пчёле надоело лежать неподвижно, и он ущипнул врача за ногу. Доктор аж вздрогнул, потирая повреждённое место.
— Видимо, крыса реально завелась. Ещё и кусается. Я пойду. Спокойной ночи, Юля. В девять утра у нас завтрак, не пропустите, — Врач посмотрел под ноги, но разглядеть Витю ему не удалось. Юля попрощалась с врачом, закрыла за ним дверь и села на корточки к Пчёле.
— Ты дебил, Пчёлкин! — она помогла ему вылезти и отряхнула от пыли его брюки. — Ты зачем чихнул и ущипнул врача за ногу? Бестолочь!
— Ты нахрена ему монологи такие огроменные выкатывала, дурная? Я чуть не сдох там! — агрессивным шёпотом ругался Пчёла. Юля закатила глаза, улыбнувшись.
— Я спать, короче, — она закрыла форточку и легла в кровать. — Ты останешься?
— Ну конечно останусь! У вас как раз в девять завтрак, а мне в девять нужно отсюда ехать к Белову и решать, что делать с ор…с предприятием, — мигом поправил он себя, устраиваясь рядом. — Спи, засранка.
— Спи, зараза.
На этой ласковой ноте они оба крепко уснули. Юля больше не просыпалась от кошмаров. Всё потому что рядом было её надёжное лекарство от тревоги.
Ровно в девять Пчёла обнял ещё спящую Юлю и тихонько ушел из больницы. У входа он пересёкся с «бригадой» и поехал вместе с друзьями прямиком к Введенскому.
— Чё, как Юля? — спросил Фил.
— Тошнит сильно и башка у неё кружится. Вообще никакая она. Не, ну я понимаю, что это ещё на фоне стресса… Волнуюсь сильно за неё, — Пчёла похлопал себя по коленкам.
— Нормально всё будет. Продолжай заботиться о ней, и она расцветёт заново, — заметил Саша, останавливая машину.
— Значит так, — Введенский отчитывал Белова, как школьника, говоря надменным тоном. Это очень раздражало Белого, и он еле себя сдерживал, чтобы не сказать грубо, куда ему следовало пойти. Да и тот факт, что ему пришлось принимать условия противника его очень удручал.
— Вы сами накликали неприятностей. События вышли из-под контроля конторы благодаря вашему отказу. Так что скажите спасибо Владимиру Евгеньевичу за то, что сидите с нами…
Белый зажёг сигарету, скрывая волнение.
— Спасибо, Владимир Евгеньевич, — будто попугай повторил Саша.
— ... А не валяетесь где-нибудь под камнем в компании червей, жуков да лягушек. Понятно это? Не слышу!
— Да понятно, — с нотой раздражения среагировал Белый. — Извини, что я сижу, да?
— Дальнейшие инструкции получите у Владимира Евгеньевича. Считайте всё произошедшее последним китайским предупреждением. Церемоний больше не будет, — Введенский ушёл. Пчёла шепнул на ухо Филу:
— Вот урюк, а?
— Полный.
— Зря он так… — сказал Каверин.— Прессует… Ты не обращай внимания…
— Тебя спросить забыли, — недовольно отозвался Саша. — Ну давай, инструктируй.
Все обратились в слух на этом моменте.
— Так… Вместо Луки я теперь, — Взгляд Каверина бегал, он говорил неуверенно. — А… Собственно… Мои контакты в Чечне оружие хотят… Будем поставлять по твоим каналам… Как тебе план?
— Херовый, — честно сказал Саша. Все остальные кивнули.
— Зря ты так.. Щас Чечня… Такой ключик с таким замочком… Ты потом ещё благодарить будешь… — Каверин покрутил ладонью в воздухе.
— Мы так поблагодарим, мало не покажется, — Белый нервно курил. Каверин вышел из беседки.
— Да, бывают иногда такие мыслишки, хочется иногда взять грамм 500 тротильчика и тутуту… Прям красота! Не, Саш, мы с тобой страшные люди, ну… Ну иногда хочется пальнуть…
Белый с бригадирами переглянулись. Поведение Каверина вызвало у Белова смутные сомнения, которые он тут же проверил: залез в карман пальто Каверина и извлёк оттуда маленькое записывающее устройство.
— А если бы мы с тобой в бане сидели, куда бы спрятал?
Космос хихикнул, Пчёла наступил ему на ногу.
— Ну я тебя умоляю, ну… — Каверин, застигнутый врасплох, не понимал, как объясняться, бормоча что-то невнятное. — Привычка… Ну… Ещё со времён… — Владимир отдал честь, намекая на свою работу в
органах.
— Штирлиц хренов. Поехали, ребята, — Белому надоел весь этот цирк.
— Стой, Сань. Мне решить надо с Пчёлой кое-что… — Космос подошёл к другу.
— Решайте. Мы вас ждём, — Белый с Филом сели в машину. Пчёлкин отвернулся от Космоса, зная прекрасно тему их разговора.
— Вить, ты прости, что я пытался у тебя Юльку отбить. Это как-то… Неправильно.
— Действительно, Холмогоров. Это неправильно. И не как-то, а охереть как неправильно!
Космос положил ему руку на плечо, пытаясь как-то предотвратить наступление гнева.
— Я обещаю, что на Фролову я больше претендовать не буду. Я желаю вам искренне… Счастья… — Космосу нелегко давались эти слова. — Короче, брат, давай забудем прошлое…
— Давай, — Пчёла решил зарыть топор войны и обнял Космоса. — Пошли, Санька ждёт.
Когда Белый уже ехал с друзьями в клуб, ему позвонила тётя. Если бы он знал, что после этого звонка его жизнь разделится на до и после.
— Да?
— Саша! — По ту сторону провода слышались рыдания. — Всё…
— Что «всё»? — воскликнул Белов. От следующей фразы в глазах потемнело, руки затряслись. Он выключил телефон, повернулся к ребятам и сказал упавшим голосом:
— У меня мамы не стало.
Все высказали свои соболезнования, попытались поддержать друга. Белый кивнул.
— Я поеду домой, встретимся позже — распорядился он.
— Хорошо.
Белов остановился у своего дома, медленно поднялся в опустевшую квартиру мамы. Как такового осознания произошедшего ещё не было, слова Кати отдавались где-то в глубинах сознания и казались кошмарным сном. Осознание своей вины в произошедшем давило с невиданной силой.
— Ну вот и всё… Всё кончилось, мамочка. Ни черта хорошего ты от меня не дождалась. И эта стрельба… Никто не мог предположить, что так случится… Ты только не переживай за меня. Представь, что я военный… Там тоже стреляют… Если я буду знать, что ты меня простила, клянусь, я выживу. И из-под пресса выберусь. Выживу. Ты ведь знаешь, я пацан упёртый. Я пока поночую у тебя… — Белому стало немного легче от произнесённых слов, пускай и сказал он их слишком поздно. Он сел на любимое кресло мамы и уснул:
— Спокойной ночи, мамочка…
Прошла неделя с того злополучного дня. Юля выздоровела, отошла от травм, нанесённых Лукой. Проверка окулистом показала, что зрение Юли не пострадало, осталось, как и было до этого.
Было решено устроить Юле сюрприз: вся «бригада», в том числе и Оля поехали в больнице к ней. Даже удалось связаться с Вероникой Карповой: она с радостью согласилась поехать к подруге и навестить её.
Юля лежала на кровати и чистила мандаринку. Юля выглядела намного лучше, чём в её первую встречу Пчёлы: Фролова даже начала улыбаться и была способна вести диалог без задержек и долгих раздумываний.
— Юль! — Пчёла вошёл в палату сначала один. — Посмотри, кого я тебе привёл! Заходите! — Он подозвал жестом к себе всех гостей, и Юля закрыла рот ладонями, сдерживая радостный визг.
— Ника! — Она обняла Карпову, целуя в щёки. — Привет!
Далее она обняла поочерёдно всех остальных, а на Оле остановила виноватый взгляд.
— Оль, прости меня, что я никак не была с тобой рядом, когда всё это приключилось. Я, честное слово, хотела тебе позвонить, но Витя сказал, что лучше не звонить…
— Юль, я всё понимаю. Действительно, с нами никак нельзя было связаться. Ты как сама?.. — Оля села к Юле на кровать.
Вероника с непониманием рассматривала Олю, ощущая себя не в своей тарелке. Она привыкла, что Фролова всегда была одна, и никто не пытался с ней дружить. А тут у неё появился ещё какой-то друг. Ника не то, что была против Оли — удивлена была. А ещё был некий страх за то, что станет с их дружбой.
Понимая, что нужно принять участие в встрече, а не стоять истуканом, Ника решила познакомиться с Пчёлой.
— Вероника, будем знакомы, — она протянула правую руку с кольцом Пчёле.