«Какая-то неестественная…» — Пчёлу Вероника оттолкнула, хотя объективных причин для этого не было.
— Виктор, — Пчёла кашлянул и пожал руку Карповой. Космос посмеялся над этой официальностью.
— Саша, я приношу тебе свои искренние соболезнования в связи с потерей мамы, — сказала Юля. — Знаю, что слова не помогут справиться с этой болью хоть немного. Держись. Время лечит. Я уверена, что твоя мама гордится тобой и простила тебя.
Белый сделал глубокий вдох, справляясь с эмоциями. Он неожиданно крепко обнял Юлю. Белов услышал то, в которых нуждался сейчас. Да, пускай эти фразы были в какой-то степени банальными, дежурными, но иногда даже простые слова способны помочь.
— Спасибо, — Белый выпустил Юлю из объятий. Пчёла нахмурился. Ревность начала царапать его душу, будто кошка. Он нагнулся к уху Фроловой и прошипел:
— Ты не попутала?
Юля молчала первые секунды, отыскивая причину гнева своего молодого человека, и когда нашла, то не поверила из-за абсурдности ситуации.
— Вить, у человека такое горе, что такого в том, что я пожелала ему сил и обняла?
— Может, утешишь его ещё в кровати?
Юля не знала, как реагировать на эти низкие слова. Она помотала головой, нервно улыбаясь:
— Какой же ты мерзкий. Уйди, пожалуйста.
Все присутствующие обменялись недоуменными взглядами. Что могло произойти за эти доли секунд в этой паре? Ища поддержки своей позиции, Витя отошёл с Беловой в сторону и поинтересовался:
— А тебе нормально, что Юля обняла Сашу?
— Да, а что такого? Это дружеские объятия. Вить, ты слишком ревнуешь Юлю. Я это ещё на катке заметила. Она слишком порядочная для измены, разве ты не уверен в этом? Если ты встречаешься с человеком, ты ему веришь до конца. Так что ты зря закатил этот концерт. Ещё и после больницы. В которую она попала из-за ваших дел, Вить, — Оля вернулась в палату. Пчёлкина слова Оли заставили задуматься и вызвали стыд в душе. Поэтому он незамедлительно извинился перед Юлей. Та простила, естественно.
Ника была в некой растерянности. Она рассчитывала на то, что Юля поможет Карповой влиться в новую компанию, но этого не происходило. Юля общалась то с бригадирами, то с Олей, и казалось, что совсем забыла про Веронику.
«С другой стороны, в этом ничего удивительного нет. Это близкие люди её молодого человека, она должна сейчас больше им внимания уделять…» — подумала Вероника. Юля будто почувствовала настроения подруги и задала ей вопрос о том, как идут дела на её бывшем месте работы, расспросила о её увлечениях, таким образом давая возможность раскрыть свой внутренний мир. Все её слушали с интересом, и Нике стало от этого легче. Во всяком случае, чувствовала она себя гораздо свободнее.
— Кстати, Пчёлкин, ты… Кормил ведь Барсика? — спросила Юля. Пчёла вспомнил, что эту обязанность исправно выполнял Карельский, который получил пару царапин от кота.
— Да, кормил. Я же не мог позволить того, чтобы Барсик удостоился участи мопса Гоголя, — Пчёла почесал затылок, хихикая. Юлю позвали к заведующей и попросили подписать ряд документов, затем распечатали выписку для её медицинской карты и отпустили с миром. Юля вместе со своей большой компанией вышла на улицу.
Стояла великолепная погода, свойственная началу марта, небо разливалось лазурью. Теплота позволяла в конце концов снять эти дурацкие шапки и надеть лёгкое пальто.
— Я пойду, ребят. Мне по работе нужно… — сообщила Вероника. — Было приятно с вами познакомиться.
Все хором попрощались с Вероникой и сели по двум машинам, ибо в одной уместиться такой огромной компании было сложновато.
Через день после выписки Фролова приступила к своему проекту. Она разобралась с юридической стороной вопроса съёмки в тюрьмах, заверила у нотариуса все нужные соглашения.
По совету начальницы учреждения она оделась максимально закрыто: свитер, юбка до пола, сапоги. Она невольно вспомнила времена, когда она состояла в отношениях с Скворцовым и вынуждена была скрывать все достоинства своего тела.
Юля сняла подводку к фильму в центре Москвы. Звучала она так:
«— Мы живём в то время, когда преступность всё активнее развивается. В погоне за красивой жизнью молодые ребята забывают о том, чем опасен криминальный мир. В нашем фильме вы узнаете о судьбах троих ребят, которые попали в преступный водоворот по разным причинам.»
Далее Юля задала несколько вопросов трём респондентам, которые выглядели более-менее прилично и вели себя адекватно. Многие «зеки», увидев Юлю, начали свистеть и пытаться добиться уединения. Но они остались ни с чем.
Первым вопросом был, естественно, за что мотают срок.
— Я создал преступную группировку, занимались рэкетом…
— Заказные убийства…
— Торговал наркотиками…
Потом была просто дана возможность поделиться своими воспоминаниями, которые точно не отличались жизнерадостностью. Также были показаны условия места лишения свободы, распорядок дня.
— Кормят более-менее нормально. Везёт тем, кому передачки с воли носят. Утром рагу, чай и сахар, обед, первое, второе всё есть. Но не особо много.
В конце каждому был задан вопрос: «Жалеете ли вы о том, что совершили преступления?».
— Жалею.
— Ну… Сложный вопрос.
— Жалею, что был пойман.
Фильм был смонтирован под строгим контролем Юли. Она даже два дня не появлялась дома, чтобы закончить как можно быстрее. Юля не была особо дотошной, дала пару советов, как не создать впечатление «компота».{?}[На журналистском жаргоне компотом называют набор разного рода данных, которые по итогу дают смесь бесполезной информации.]
Ознакомившись с финальным результатом, она осталась довольной. Кино должно было выйти на следующей неделе в семь вечера.
Однажды, одним субботним вечером, Пчёлкин вернулся домой после встречи с друзьями и увидел Юлю, сидящую на столе и закинувшую ногу за ногу. Она была одета в клетчатую мини-юбку, гольфы и рубашку, которая была расстёгнута на верхних пуговицах. Она также держала в руках пару учебников. На носу были очки в строгой оправе.
— О, как я вовремя вернулся домой, — Пчёла потирал руки, подходя к столу. Он даже не представлял, какую Юля затеяла игру и своим неведением едва не испортил атмосферу.
— Ну что ж, ситуация складывается так, что у вас, Пчёлкин, — Юля спрыгнула со стола, ходя по квартире. — Сплошные двойки по моему предмету.
— Беда-беда, огорчение, — Пчёлкин сел на диван, любуясь ходящей Юлей. — Что же мне сделать, Юлия Александровна?
— Вы рискуете остаться на второй год, — продолжала она монотонным голосом. — У нас есть два пути. Либо вы учите всё, что не учили на протяжении года… Но это довольно долго и занудно. Есть более приятный способ исправить положение, — Юля села обратно на стол.
— Юлия Александровна, а разве учительницы сидят на столах? — подколол её Пчёла, который держался из последних сил, чтобы не сорваться и нормально отыграть свою роль. Эта игра добавила азарта своей необычностью и неожиданностью.
— Я могу не сидеть, но я же вижу, что вам это нравится.
— Ну так какой второй вариант, Юлия Александровна? — Пчёла подошёл к ней вплотную и взял её подбородок двумя пальцами.
— Мы можем совместить приятное с полезным и исправить оценку. Как ты на это смотришь? — Юля подмигнула.
— Я только «за», Юлия Александровна, — Пчёла сделал глубокий вдох, чтобы не захохотать во весь голос от этой официальности. — Жгите.
— Значит, в литературе есть несколько основных направлений, — очки были кинуты на стол. — Сентиментализм, — Гольфа была успешно снята. — Классицизм, реализм и романтизм… — Вторая.
«Моя женщина чёртов гений», — Пчёла слушал эту лекцию и ухмылялся. Он особо не вслушивался в голос Юли, его внимание было сконцентрировано на процессе раздевания.
Где-то на моменте, когда Юля начала расстёгивать рубашку, нарочно медленно, параллельно вещая о родах литературы, Пчёлкин сдался, подошёл к ней быстрым шагом и заткнул поцелуем.