Белый понял, что разговор окончен и кивнул. Юля вырвала его руку из своей и вызвала такси к Веронике домой. У неё было одно дело, которое могла сделать только Карпова.
Девушки обнялись.
— Ну давай, Фролова, какое у тебя там дело на миллион? — Вероника с любопытством взглянула на подругу. Юлины щёчки покраснели, как кумач.
— Вероник, мне нужно сделать одну фотосессию… Для Вити… Я же в Чечню уезжаю, надолго… — она замолчала, надеясь, что Вероника поймёт её. И она не ошиблась.
— Юля! Я очень давно мечтала сделать эротическую фотосессию! — Она обрадовалась, ухмыльнувшись. Юля испуганно замотала головой:
— Ты чего? Не эротическую! Ну… Близко к этому… Я не хочу оголяться, просто… Ну… — Юля соединяла указательные пальцы рук.
— Я поняла. Фотосессия с ноткой горячего. Ты уже придумала, во что оденешься? Хотя, я бы на твоём месте и «обнажёнку» сделала. Ты красивая, свою красоту надо показывать. Ты ж искусство ходячее… — Вероника ходила по квартире, отыскивая идеальный свет.
— Я буду… Я уже взяла всё с собой, — Юля достала из пакета кружевной чёрный пеньюар и туфли на каблуках.
— Может, кудряшки сделаем тебе? Как ты смотришь на это, Юльк? — Вероника посмотрела на её волосы. Юля отказалась.
— На фоне обоев сфотографируемся. Нормально? — Обои Вероники и вправду были как для фотосессии: нежно-голубые, однотонные.
— Ложись на кровать. У меня идея появилась, — Вероника принесла какой-то роман. — Ты как будто читай, ногами болтай в воздухе, а я тебя щёлкну…
Юля заняла описываемую позу.
— Вот, круто. Теперь ляг… Блин, как описать-то, ё-мое… Ложись и на меня посмотри. Только страстно, игриво.
— Вероника, я на женщин страстно не смотрю, — Юля рассмеялась, наклонив голову набок. Она легла, закинув ногу на ногу.
— Ну блин, воображалка же у тебя хорошая. Представь, что я твой Витька.
— Вот это другой разговор.
— Во, неплохо! А теперь оскалься немного, как будто ты пантера. Перебарщиваешь… О, теперь круто! Теперь на спину ложись, одну согни ногу, вторую ровно положи. О! Класс. Щас… Ради тебя я даже розами пожертвую, — Вероника вернулась в комнату с лепестками роз и осыпала ими кровать. — Шикарно.
Было выбрано ещё три-четыре позы лёжа, на всякий пожарный случай. Вероника показала Юле то, что получается и сказала:
— Я бы тебя отымела, однозначно.
Юля уже опешила, но Вероника объяснила:
— Если бы я была мужчиной. Теперь к стене вставай. Руку положи возле шеи, можно чуть ниже, и голову подними. Короче, шею покажи, поняла?..
Юля не очень хорошо поняла, но всё же что-то выдала.
— Ты какая-то зажатая. Расслабься. Ты офигенная девушка. Побольше огонька в глазах…
— Это мой первый раз, между прочим! — сообщила Фролова.
— Твой первый раз со Скворцовым был, — Вероника замолчала, поняв, что шутка не совсем уместная. — Вот, отлично. Уже лучше. Теперь встань спиной и поставь руки на стену. Лицом к стене. О, прикольно. Боком теперь, плечом. Загадочно как-то посмотри.
Юля к этому моменту расслабилась. В этом помогла Вероника, которая делала комплименты каждую минуту. Также Юля вспомнила то, с каким обожанием каждый раз на неё смотрит Витя, когда раздевает и полностью поверила в себя.
Через три часа всё было готово. Проявлять плёнку было решено сразу: Фролова боялась забыть о фотографиях, потому что неделя предстояла сумасшедшая: нужно было поехать в редакцию и застраховать свою жизнь, здоровье, узнать свой резус и группу крови, выучить основные фразы на чеченском, изучить законодательство Чечни, обычаи, традиции, местность… Этот список можно было продолжать бесконечно.
— Держи, Юлька. Повезло твоему Вите с тобой, — Вероника вручила конверт с фотографиями. — Будет смотреть и тебя вспоминать. А всё-таки ты бесстрашная женщина. В «горячую точку» летишь.
— Это мой билет в высшую журналистику. Я устала, Вероника. Я устала постоянно вещать о новостях. Я знаю точно что я способна на что-то большее, значимое. И я докажу это всем людям, — Юля переоделась обратно. Вероника понимающе кивнула:
— Я тобой горжусь, Юлька. У тебя всё получится. А как ты решилась? Тебе адреналина не хватает?.. — Ника выкинула лепестки роз и сделала кофе, достала печеньки, организовав небольшое застолье.
— Ник, я встречаюсь с бандитом. У меня скоро будет передозировка адреналина, — заявила Юля. Вероника вспомнила про ситуацию с покушением и решила узнать, как дела обстоят сейчас. Юля всё рассказала, даже про своё похищение.
— Не подумал он… Думать головой надо, а не… Головой поменьше, — Ника цокнула. — Ну хорошо, что щас уже всё улеглось. Я тебе говорила, что всё будет хорошо? А ты переживала. А что у тебя с тем другом, кстати? Ты поговорила с ним?
— Нет, с Космосом я не поговорила. Не было подходящего момента, — Юля хотела сначала соврать, потому что ей было неудобно перед Вероникой, что она не воспользовалась её советом.
— С кем? — переспросила Вероника, которая аж кофе подавилась.
— Ну его зовут Космос. Это тот, который повыше. Я сама была удивлена, но это имя существует, и его действительно так зовут. Я читала в учебнике по ономастике {?}[Отдел языкознания, изучающий имена, их происхождение и значение. ], оно означает миропорядок, упорядоченность, мир. Ну это не про него, конечно он тоже достаточно конфликтный… Но не как Пчёлкин. Этот умудрился приревновать меня к Белову, это которого я обняла и которому я про маму сказала.
— Он самый симпатичный из них всех. А, ты говорила, он женат?
— Женат и ребёнок. А что, понравился? У тебя же Толик, — Юля легонько ударила подругу в плечо кулаком, смеясь.
— Толян круче всех. А я так спросила… Для общего развития. Знаешь, если Пчёлкин тебя ревнует, значит, любит. Так что не парься, а наоборот — кайфуй! — посоветовала Карпова.
— Но у него это чересчур… — Юля помрачнела, вспомнив эту сцену в больнице. Ей вновь стало неприятно, противно. Ещё и эта фраза «утешь его в кровати»... В такой ситуации она вообще была неуместной, чёрт возьми!
— Ну у мужиков с ревностью проблемы, никогда нет золотой серединки. Либо ревнуют на уровне Отелло, либо ничего не испытывают. Как Пчёлкин отнёсся к твоему отъезду в Чечню?
— Лучше не спрашивай, — Юля махнула рукой. — Мы так посрались, вспоминать страшно. Сейчас он, конечно, вроде как принял ситуацию, но кто его знает… Может, он вид делает, что смирился… — Юля взяла печенье из тарелки. — Шоколадные… Мои любимые. Ты помнишь до сих пор?
— О твоей любви к шоколаду, Фролова, не знают только глухие и слепые. Ты вроде шоколад любишь, но всё ещё худая. Как? Зелья делаешь по ночам? — без какой-либо зависти спросила Вероника.
— У меня сейчас очень подвижный образ жизни. Кручусь, как белка в колесе. А по ночам… Мне не дают спать, сдаю нормативы по два часа, — рассказала Юля, хихикнув.
— Понимаю! Наконец-то у тебя нормальный партнёр появился. Это ведь тоже важно в отношениях…
Они болтали до самой ночи. Юля всё не могла насытиться общением с подругой. Она боялась что-то не рассказать, не обсудить самое важное. Юля жила эту неделю, будто последнюю, стремясь сделать все незаконченные дела. Уже за полночь Юля позвонила Пчёлкину и попросила организовать такси, на что Пчёла резко ответил:
— Никакого такси! Я не могу сейчас заехать, я у Белова. Я пришлю Макса.
— Хорошо, — Юля зевнула и повесила трубку. Карельский действительно приехал, забрал Юлю. Всю дорогу Макс и Юля молчали: у Юли не было сил для разговоров, а Максим не хотел заводить дружбу с девушкой одного из своих начальников и держал дистанцию.
Неделя, остававшаяся до вылета, прошла незаметно. Юля занималась лишь двумя вещами: подготовкой к работе в месте сражений и общением с любимым. Любую минуту, любую секунду, которая не была занята работой, Фролова стремилась проводить с Витей: либо общалась по телефону с ним, либо гуляла. Они часто выезжали в парк, к пруду, кормили уточек, ели мороженое и смеялись.
В последний день Юля установила контрольные точки и время для связи с редакцией «ОРТ», выработала условные обозначения и кодовые слова, которые служили сигналом того, что ей необходима помощь. Она собрала огромный чемодан с вещами. Ночью она сидела возле него и проговаривала вслух: