— Медицинскую аптечку взяла… Паспорт взяла, журналистское удостоверение взяла, командировочное удостоверение есть… Деньги на месте… Несколько пачек сигарет взяла…
Сигареты Фролова брала не столько для себя, сколько для налаживания контакта с бойцами: у журналиста больше шансов пройти через контрольно-пропускной пункт, если у него есть сигареты, которыми можно угостить солдата.
— Анальгин, аспирин, парацетамол, активированный уголь… Пластырь и жгуты забыла, твою мать… — Юля залезла в шкаф и увидела несколько пистолетов, которые принадлежали Пчёлкину.
«Зашибись, я живу с человеком, который хранит оружие.»
— Вить, можно я твой пистолет в Чечню возьму? Вдруг оборона… — попросила Юля. Пчёла разрешил. Он смотрел на её сборы с каменным лицом, но его душа разрывалась от страха.
— Запас продовольствия, если не будет полевых кухонь… Сухари, консервы, тушёнка… Воду надо ещё. И водку.
От последнего Пчёла обалдел. Он помнил, как быстро пьянеет Юля.
— Бухать собралась?
— Дурак. Водка для установления контакта. Часто вместо денег за какие-то мелкие услуги требуют спиртное. Я не купила, по-моему…
Пчёла отлично понял, о чём говорит Фролова и помог ей в этом вопросе. У него в шкафу лежало несколько бутылок элитного алкоголя: коньяк «Мартелл», например.
— Аккуратнее только, не разбей, — Пчёла заботливо уложил бутылки в пакет.
— Я люблю тебя, — усмехнулась Юля. — Но алкоголь лучше перевозить в бутылках из-под минералки. Пластиковых.
Пчёла молча принёс несколько таких ёмкостей и помог перелить жидкости.
— Так, теперь одежда… — Юля залезла в гардероб и достала джинсы, свитера, футболку, кроссовки и крутую кожаную куртку.
— Юль, ты не подумала, что тебя за одну такую куртку расстреляют? Возьми что-то недорогое, — разумно заметил Пчёла. Вообще, одежда журналиста в горячей точке должна соответствовать четырём условиям: быть гражданской (никаких камуфляжных курток!), недорогой, неяркой (зачем лишнее внимание?), а также практичной и удобной. Юля создала три комплекта, учитывая, что постирать одежду ей явно будет негде.
— Фонарик есть, бронежилет взяла, радиоприёмник есть, телефон… Книжки взяла… Буду Толстого перечитывать, «Войну и мир».
— Кстати о книгах… Что посоветуешь из классики? Буду продолжать экскурсию в мир литературы, — Пчёлкин кашлянул. Юля достала из шкафа роман «Герой нашего времени» и отдала Вите.
— Ты справишься, я думаю, — Она продолжила сборы. — Деньги в рублях и нахара {?}[Денежная валюта Чеченской Республики.]взяла… И ещё… — Юля извлекла из кошелька маленькую фотографию Вити и положила её в карман куртки. — Чтобы ты всегда был со мной рядом.
Пчёла отвернул голову и сжал кулаки, стараясь бороться со своими эмоциями.
— Юль, может…
— Тема закрыта. Я еду. Вить, помоги, — Юлин чемодан отказывался закрываться. Пчёла помог разобраться с молнией.
— Юль, я хочу тебе сказать… Спасибо за то, что ты мне доверяешь и начинаешь раскрепощаться… — Пчёла провёл пальцем по руке Юли, которая от этого прикосновения мигом покрылась мурашками.
Этой последней ночью им точно не нужно было искать темы для разговора: слова лились сами, где-то из глубины сердца.
— Я тебе что, не доверяла? По-моему, я с первой нашей встречи тебе верила, — Юля привстала на локтях.
— Нет. Ты просто не видела то, как ты смотрела на меня. Со страхом. Ты была будто зверьком, загнанным в клетку. Меня это бесило, по началу, но когда ты рассказала про Лёшу, я понял всё. Вообще, на многие вопросы относительно твоего поведения я нашёл ответ тогда. И сейчас ты уже становишься более открытой. Мне это нравится.
Одеяло сползло с обнажённой груди Юли, но та не стала его поднимать обратно.
— Я просто боялась, что ты причинишь мне вред, — объяснила Юля.
— Я знаю, малыш. Я понимаю. Не отпущу, не отпущу! — вдруг воскликнул он, начиная крепко обнимать Юлю, губами касаясь её шеи. Юля закрыла глаза, стремясь насладиться этим моментом.
Может быть, последним
Только сейчас она поняла, что ещё долго не увидит этих бездонных голубых глаз, под взглядом которого она становилась обезоруженной. Не увидит эту сводящую с ума улыбку, ради появления которой она готова была в лепёшку расшибиться. Его губы ещё долго не накроют её. Как она справится без него?
— Витенька, пообещай, что ты меня будешь ждать, — Юлин голос зазвенел от горечи. — Тогда я выживу, я справлюсь.
— Я тебя дождусь, — заверил её Витя. Юля пыталась вылезти из плена его объятий, но его руки только сильнее сжали её.
— Вить, я хотела тебе сказать… Просто чтобы ты знал… Вдруг я умру там… Я просто не простила бы себе этого, если бы не сказала этих слов… — Юля установила зрительный контакт и сжала его ладонь. — Ты — самое лучшее, что случалось со мной в этой жизни. Я не знаю, как бы я жила, если бы не повстречала тебя. Ты подарил мне ощущение тепла, заботы. Я всегда знала, что у меня есть надёжная опора, моральная и не только… Я узнала, что такое быть любимой, нужной, важной, желанной. Я выдерживала все трудности, зная, что рядышком ты. Когда я возвращалась домой, даже после долгого рабочего дня, я знала, что дома ждёшь меня ты. И мою усталость снимало рукой. Ты был причиной моих улыбок, моего смеха, моей радости. Ты был моим кислородом. Ты стал частью меня. Моей жизни. Я благодарна судьбе за то, что мои часы в тот день спешили на час.
— Юль… — Витя, потрясённый этими словами, закинул голову назад, чтобы не расплакаться. — Я тебя тоже безумно люблю. Я не умею говорить красивые речи, как ты, но… Ты — то светлое, то хорошее, что есть в моей тёмной жизни. Ты моя… Отрада? Есть такое слово или нет? Пока рядом ты, я выберусь из любой передряги, любого пресса. Пока ты стоишь бок о бок со мной, я готов свернуть горы, перевернуть весь этот чёртов мир с ног на голову. Я никогда никого не любил, ты моя первая любовь, моя единственная любовь. Я боялся стать слащавым романтиком… Ну примерно как твой Ленский. Но я им стал, чему очень рад. Ты помогла мне повзрослеть, остепениться… — здесь словарный запас Вити кончился. — Короче, люблю тебя безумно.
Он улыбнулся и притянул девушку к себе, руками обвивая её тонкую талию, иногда спускаясь ниже.
Будильник прогремел будто выстрел. Юля вскочила сразу же, быстро умылась, накрасила губы помадой. Погода разыгралась, воздух был жарким. Юля надела то самое белое платье, в котором она была в свою первую ночь с Пчёлой и красные туфли на невысоком каблуке. Эта обувь уже приросла к её ногам: Юля уже не помнила, когда последний раз выходила без шпилек.
Пчёла ещё лежал в постели: встал только тогда, когда Юля уже, матерясь сквозь зубы смачным матом, пыталась поднять чемодан. Она гремела на весь дом, так что Пчёла поспешил ей помочь.
— Пчёлкин, иди одевайся! Ну что за наказание? — Юля всплеснула руками. Она была на «нервяке», металась по квартире, роняла всё из рук. Пчёла же ненавидел этот день всей душой, но старается держаться, чтобы не создавать Юле негатива.
Пчёла хотел надеть чёрный свитер, но подумал о том, что это как на похороны, поэтому остановился на белой рубашке без рукавов.
— Макс уже подъехал, — Пчёла нёс чемодан по лестнице, потому что лифт приказал долго жить. Юля бежала по ступенькам. Она хотела быстрее улететь из Москвы, чтобы не дать себе соскочить, передумать. У подъезда уже стоял Белый, Фил, Космос, Оля, Тома и Ваня. Белова взяла сына с собой, ибо оставлять его было не с кем. В машине сидел Карельский, смотревший на часы.
Дорога до аэропорта была недолгой. Ранним утром вообще редко бывали пробки. Пчёла сидел на заднем сиденье с Фроловой и гладил её ладонь. Фил, стремясь разрушить тишину, подбодрил Юлю:
— Всё будет хорошо. Мы с тобой, всем сердцем.