«— Если я буду знать, что ты меня дождёшься, я выживу и всё будет хорошо…»
Пчёла понял, что отвлёкся. Дубль два.
Пчёла вновь пробежал глазами по предисловию, но в голове не было места для лермонтовских рассуждений: весь его разум был занят Юлей и совместными воспоминаниями. Когда Пчёлкин в четвёртый раз перечитал два предложения и ни черта не понял, он не выдержал и отбросил книгу в сторону.
Настенные часы пробили девять вечера. Пчёла сразу потянулся за пультом и нажал кнопку включения телевизора. Любовь к Юле выработала в нём этот «новостной рефлекс», который работал также безотказно, как реакция собаки Павлова на лампочку.
О Юле в новостях ещё не было ни слова.
Самолёт успешно приземлился в Грозном. Юля бы не проснулась, если бы не Дмитрий, который заботливо её растолкал. Юля поблагодарила его, взяла чемодан и направилась к выходу. Она убедила себя, что она самодостаточная женщина и вполне сможет донести багаж самостоятельно. Однако уже через три минуты она запыхалась и села на скамейку.
«И зачем я таскаю с собой “Войну и мир”? Лучше бы взяла “Преступление и наказание”, оно легче» — бранила себя Юля, отдышавшись.
Отдохнуть после тяжёлого кросса ей не дало объявление по громкоговорителю:
«Внимание! Администрации аэропорта поступило сообщение о минировании. Всем срочно покинуть аэропорт!!!»
— Чудное начало, — усмехнулась Юля, взяв чемодан. Все кинулись к выходу, стремясь поскорее сесть в автобус, а Юля, бедная, волокла свою бандурину, перебирая ногами. На её счастье, рядом оказался Дмитрий Глушков, тот самый сосед из самолёта.
— Юлия, что Вы там понабрали? — он взял чемодан и быстро потащил его, Юля бежала за ним.
— Бронежилет, удостоверения, документы, деньги… — перечисляла Юля. — И четыре тома «Войны и мира»...
Они покинули здание аэропорта и уже подходили к машине, поэтому сбавили шаг. Услышав про книги, Дмитрий замер и добродушно рассмеялся, открывая дверь автомобиля.
— Юля, я не первый раз приезжаю на горячие точки, и могу вам гарантировать, что Вам точно будет не до чтения книжек. Тут едва с близкими успеваешь связаться… — он пропустил Юлю и сел на заднее сиденье. Где-то вдалеке были слышны звуки стрельбы, взрывов снарядов, в воздухе летали военные самолёты и вертолёты. Юля, казалось, только сейчас начала осознавать, где находится. Захотелось повернуть всё назад, но это было невозможным.
— Каково это — работать в зоне боёв? — Юля захотела, чтобы Глушков поделился с ней своими впечатлениями. Ей нужно было хоть немного понять, в какую передрягу она попала по собственной инициативе. Дмитрий задумался, говорить ли правду или всё же приукрасить суровую действительность.
— Ну конечно, это тяжело, — сказал он неторопливо после долгого молчания. — Страшно, особенно, когда в первый раз ты находишься в подобных местах. Я помню, был тяжёлый выпуск, когда я брал экстренное интервью у матери погибшего бойца. Она ещё не оправилась от горя… В такие моменты чувствуешь себя скотом. Но вообще плюс этой работы в том, что ты возвращаешься домой абсолютно другим человеком, более взрослым, мудрым. Начинаешь ценить жизнь, как бы это банально не звучало. Но не у всех журналистов так. Есть те, у которых эта энергетика, напряжённая атмосфера становятся наркотиком. Кому нравится, когда адреналин зашкаливает, кровь в жилах кипит. Мне интересно, — закончил Дмитрий, разглядывая Юлю с ног до головы. — Что привело сюда такую хрупкую и милую девушку?
Юля сжала ручку дорожной сумки, поправила очки и сказала, улыбнувшись:
— Мне нравится, когда у меня зашкаливает адреналин.
Пчёлкин по новостям узнал о минировании аэропорта, в который прибыли журналисты из России и едва не поседел. Сейчас его самой заветной мечтой было услышать Юлин голос и убедиться, что она жива. Он набирал Юле снова и снова, но ответа не получал. На семидесятом разе он сдался и кинул трубку на диван. Телефон зазвенел через секунду, и Пчёла ответил, надеясь, что это Юля, но нет.
— Вить, ты новости смотрел? — на том конце говорил Космос.
— Конечно, блять, смотрел. Я их всегда смотрю теперь! — рявкнул Пчёла. Он понимал, зачем звонит Холмогоров: хочет прояснения ситуации. Пчёлкин должен же понимать, что происходит с его девушкой сейчас. Но веселье в том, что и он не понимал, и эта неизвестность била ногами в голову.
— Ты с Юлей говорил? Она жива? — вопрошал Космос, видимо, не улавливая настроений Пчёлкина.
— Она трубки не берёт. Хочешь, позвони ей тоже! Как в «Каштанке»: кому она первым ответит…
— Пчёл, нахуя начинаешь? Мы же уже договорились: Юля твоя, не моя, я пальцем её не трону. Не поднимай старую тему, — попросил Космос как-то жалобно. Пчёла усмехнулся.
— Ладно, проехали, — разговор завершился, и Пчёла начал бомбить телефон Юли.
Семьдесят первый звонок… Семьдесят второй… Он сам не знал, зачем считал. Просто этот дебильный подсчёт помогал ощутить реальность и не сойти с ума.
На восемьдесят девятый звонок Юля ответила.
— Неплохая гостиница, — Юля окинула хоть и потрёпанное, но приличное здание. — Посмотрим, что внутри будет. Я надеюсь, без тараканов обойдёмся.
— Боитесь насекомых? — весело спросил Дима, который продолжал нести багаж Юли. Он ни разу не пожаловался на его тяжесть, к слову.
— Да. Я как-то раз сняла квартиру в Москве, и там были тараканы. Или клопы. Или всё вместе… Я уже не помню, — Юля поморщилась. Воспоминания были неприятные, даже не столько из-за «ползучих»: съём квартиры был ровно после того, как Юля убежала от Скворцова с гематомами и синяками. Всё, что было связано с Лёшей, вызывало негатив. Юля задавалась вопросом, когда же это чувство исчезнет? Прошло почти два года с их расставания, Лёша умер, у неё роман с Пчёлой, а она до сих пор нервничает из-за этой темы.
— Всё вместе быть не может. Это уже сюр, Юль, — Дима открыл ногой дверь в гостиницу. — На каком этаже мы расположимся? У нас номер «13», вроде.
— У нас? — Юля приподняла бровь от удивления. Новость её поразила, причём неприятно. Перспектива проживания с посторонним мужчиной в одном номере ей не нравилась. Вопрос безопасности, да и Пчёлкин её закопает заживо, если узнает.
— Ну да. Нас просто много, поэтому заселяют по двое. Спим мы отдельно, естественно.
«Ещё я с тобой спать буду. Не мечтай. Я не буду спать с тобой, ни в эротическом, ни в обычном смысле.»
— Ладно, — они добрались до тринадцатой комнаты. Дима, шумно вздохнув, поставил чемодан Юли рядом с её кроватью.
К облегчению Юли, самый её большой страх не сбылся: в комнате не было насекомых.
Номер был чистым, в нос сразу ударил запах моющих средств и порошка. Конечно, помещение было маленьким, но и на том спасибо. По бокам стояло две одноместных кровати, между ними была тумбочка. Даже шкаф имелся. На окне висели милые голубые занавески с ромашками, на подоконнике расположился горшок с кактусом.
Юле захотелось проверить кактус: она подошла к нему и потрогала колючки. Они были настоящими, поэтому Юлька повредила палец. Крови Юля совсем не боялась, поэтому спокойно достала пачку салфеток и завязала бантик на пальце. Дима повернулся к ней.
— О, уже первое ранение? Юля, мы только сюда пришли, а Вы уже…
— Дим, можешь на «ты», мне не сорок лет, — Юля распаковывала вещи.
— А сколько, если не секрет?
— Двадцать пять девятнадцатого мая будет, — Юля ответила и сама себе удивилась. Неужели ей скоро двадцать пять? Не двенадцать, не пятнадцать, а двадцать пять.
— Дети есть?
«Ну что за настырность?» — Юля не знала, как увильнуть от этих неудобных вопросов.
— Нет пока, но скоро будут, возможно, — Юля запихнула одежду в шкаф, книги убрала в тумбочку, документы в конверт и на полку.
— Так, ты же не додумалась беременная сюда прилететь? — Дима уже был не таким весёлым.