«Как же ты красиво пишешь.» — Пчёлу тронула эту глубина чувств, которая раскрывалась с каждым словом. На строчке про скорую встречу Пчёле стало больно.
«Навсегда твоя… А я не был твоим.»
В углу листка был отпечаток губ Юли: девушка поцеловала письмо перед отправкой… Пчёла вспомнил их поцелуи, страстные, нежные, чувственные, и эмоции захлестнули его с новой силой. Пчёла убрал письмо в альбом Юли, подаренный на Новый 1994 год. Он обнял колени и начал покачиваться взад-вперёд, повторяя:
— Я так больше не могу.
Телевизор резко погас, вместе со светом. Пчёла попытался заново включить лампу, но темнота никуда не исчезла. Опять отключили электричество. Это спровоцировало появление ещё одного воспоминания о Юльке.
«Это было ещё то время, когда Юля металась между своей съёмной квартирой и квартирой Пчёлы. Только начало, только рассвет их любви.
— Что мы будем делать? — Юля обняла Витю и последовала в комнату.
— Что хочешь, — услышала она в ответ.
— Я много чего хочу. За один вечер не управимся!
И вдруг во всей квартире отключился свет.
— Пробки выбило, пойду проверю, — Юля невозмутимо собиралась сделать то, что обычно делают парни. Пчёлу это возмутило.
— Фролова, сиди и не рыпайся! Но если хочешь быть полезной, то возьми фонарик и посвети мне.
Юля послушалась и вышла на лестничную площадку вместе с Пчёлой.
— Но почему ты не подпустил меня к пробкам? Ты не веришь, что я смогла бы разобраться?
— Не хватало, Юля, чтобы тебя шандарахнуло током. Хотя, был бы неплохой заголовок: Журналистка из газеты «Москва Сегодня» трагически погибла от удара током. «Она просто хотела проверить пробки, — прокомментировал это событие Виктор Пчёлкин.» — шутил он, выполняя свою задачу.
— Очень остроумно, Пчёлкин. Может, тебе вообще на журфак пойти? — съехидничала Фролова.
— Последний штрих…
В квартире снова стало светло.
— Да будет свет! — радостно воскликнул Пчёлкин, а Юля ему похлопала.»
— Ты погибла не от удара током, а от пуль… — Пчёла вытащил из конверта одну фотографию Юли и начал с ней говорить. Где-то на второй минуте он понял, что сходит с ума, лёг на пол и истерически рассмеялся. Пчёла коснулся ладонью подушки на кровати. Обычно Юля спала на левой стороне, аргументируя это близостью к окну.
«— Это моя берлога. Надеюсь, не испугаешься.
Первый день. Юля только заехала к Пчёле. Несмотря на то, что она была в этой квартире уже много раз, она крутила головой по сторонам. Просто когда она приехала сюда в качестве сожительницы Пчёлы, обстановка здесь приобрела другой, более родной характер.
— Это спальня. На мой взгляд, самая лучшая и интересная часть квартиры, — Пчёла зашёл в комнату. Юля хитро прищурилась:
— Интересная почему?
— Можно спать. Сон важнее всего. А ты что подумала?
— Извращенец! — Юля рассмеялась. Пчёла подошёл сзади и стал её щекотать.
— Вить, я боюсь, хватит! — Она пыталась дать отпор, но Пчёлкин был сильнее. Тогда Юля взяла подушку и кинула её в Пчёлу.
— Сдавайся!
Подушка угодила прямо в лицо Пчёлы. Тот отклонился в сторону.
— Засранка. Иди сюда! — Пчёла схватил вторую подушку и уже замахнулся, но Юля поставила свою подушку в качестве щита. Это сражение продолжалось не меньше получаса. Просто потом они лежали на полу, уставшие, раскрасневшиеся, но довольные.»
Всю ночь Пчёла не спал: разбирал вещи Юли, рассматривал совместные фотографии, перечитывал письмо из Чечни. Он провёл эту ночь с Юлей, хотя её уже не было рядом.
Но следующий день перевернул всё. Легендарная четвёрка встретилась уже вчетвером, чтобы не дать Пчёле уйти в депрессию с головой. Встреча была в «Метелице». Валера был на редкость молчалив, будто над чем-то усердно думал.
— В какой больнице Фролова лежит? — вдруг спросил Валера. Саша повернулся к нему и ответил:
— В «Склифе». Тебе зачем? Тело забрать?
— Я хочу уточнить информацию. Саня, журналисты тоже могут ошибаться. Ты об этом не думал? Ну или могли выдумать смерть Юли для создания сенсации, которой нет.
Белый понял, что он прав. У Пчёлы загорелись глаза и сердце пропустило удар. Он про себя прочитал молитву, чтобы слова Фила оказались правдой.
— Фил, зачем ты это делаешь при Пчёлкине? — Белый отвёл друга в сторону. — Ты дал ему надежду, которая может оказаться ложной. Ему будет больнее, а тебя он возненавидит.
— Я ему верю, Сань.
— Ребят, мне нужно кое-куда… — сказал Космос. На него всем, в-общем, было всё равно.
Бригадиры сели в машину и выехали в больницу, чтобы лично удостовериться в правоте или неправоте гипотезы Валеры. Всю дорогу никто не произносил ни слова.
Пчёла запомнит навсегда, на сколько ступенек он поднялся, чтобы попасть в больницу, как он открывал дверь. Белов подошёл к регистратуре и попросил информацию о Юле. Но не тут-то было.
— Мы не разглашаем данные о Фроловой третьим лицам, — тучная женщина с густо накрашенными ресницами с некоторой озлобленностью смотрела на них.
— Послушайте, — Пчёла оттолкнул Белова. — Она моя невеста. Я сделал ей предложение, но её ранили. Я хочу знать, что с ней.
Белый едва не ляпнул: «Какая невеста?», но в последний момент понял, что Пчёла пытается выудить информацию.
— Мы не даём подобных сведений посторонним, — повторила она, как робот свою программу. Пчёла не выдержал и в отчаянии вскричал:
— Скажите просто, она жива или нет? Она умерла?
Женщина высунула немного голову из окошка, с удивлением смотря на Пчёлкина.
— Почему она должна была умереть? Фролова жива, — уже не с такой злобой ответила она. — Да, жива. Сейчас операцию делают.
— Это точная информация? — спросил Белый дважды.
Женщина кивнула. Пчёла ударил ладонью по доске и крикнул в сердцах:
— Вот же пиздец!
— Мужчина, слова подбирайте, — женщина включила радио и сделала глоток чая. Космос влетел с больницу и подбежал к друзьям:
— Жива?
— Где ты был, Кос?
Его ответ оказался очень незаурядным:
— В церкви… Я за Юльку… Свечку поставил…
— Баран, — Пчёла сел на скамейку возле гардероба.
Но чудесное воскрешение Юли Фроловой было не единственным удивительным происшествием за день.
Не успели бригадиры опомниться после известия о том, что статья была неправдой, как на первый этаж прибежали хирурги в халатах. Началась суета. До слуха Пчёлы донеслись обрывки разговора:
— Фролова теряет кровь, что делать?
— Донора искать.
— Вон, у жениха Юлии спросите, — с ехидством сказала тучная женщина из регистратуры. Пчёла кашлянул тактично в кулак и спросил:
— Какая кровь нужна?
— Вторая отрицательная, — назвала врач. — Вторая группа крови может принять первую или такую же.
— Блять, мимо, — пробормотал Пчёла. Действовать нужно было мгновенно, ведь счёт шёл на секунды. Пчёла схватился за голову, подходя к стене.
— Ну давайте я отдам кровь, чё нет?
Эта фраза Космоса стала последней каплей для нервной системы Пчёлы, которая была изрядно потреплена из-за фальшивой смерти Юли и расставания с ней.
— Космос, блять, думай своей головой хоть немного! Ты наркоман, и хочешь отдать свою испорченную кровь Юле, которая даже капли в рот не берёт? — ругался Пчёлкин, схватив Коса за плечи и тряся его. Космос даже ничего не сказал: он ведь понимал, что Пчёлкин прав. Кровь наркомана нельзя перелить здоровой девушке.
— Пчёлкин, успокойся. У меня нужная.
Белый оставался невозмутимым, что выглядело особенно странно в этом дурдоме, который происходил в делах бригадиров. Он подошёл к врачу и спокойно изъявил своё желание спасти Юле жизнь. Его отвели в кабинет, где задали нужные вопросы:
— Вы употребляли алкоголь в течение сорока восьми часов?
Белов вспомнил свои прошедшие два дня и помотал головой.