— Я тронута. Честно, — Юля вновь сделала глоток чая. Какое-то время они сидели молча. Пчёла видел, что Юлю что-то беспокоит; она о чём-то активно размышляла. Потом Юля всё же решилась спросить:
— Вить, я уродина? Т… Только честно. У меня и без того не было особо много мяса, а теперь его не стало совсем. Я знаю, что мужчинам это важно.
— Ты так говоришь, будто ты со многими мужиками эту тему обсуждала, — хмыкнул Пчёла, убирая тарелку в раковину. — Юль, ты вроде журналистка, но такая глупенькая. От того, что ты потеряла вес, ты для меня не потеряла красоту. И любить я тебя не стал меньше, ни на грамм. Я же тебе говорил, что даже если ты будешь червяком, я буду тебя любить? Я имел в виду, что буду любить тебя любую. Да и тем более вес — дело наживное, скоро вернётся. Мы за этим будем следить, принимать препараты, которые врач назначил, и ты снова станешь красоткой, если это и есть в твоём понятии «красота»...
— Спасибо, — холодно ответила Юля, хотя ей хотелось взять и расцеловать его. Давать слабину было рано: в голове Юля чётко наметила момент, когда она снова станет прежней. Для наступления этого мгновения Пчёла должен был предпринять ряд действий, направленных на возвращение доверия. Но пока Пчёла двигался в правильном направлении.
— Тебе Белый хочет передать еду.
— Господи, я же не нищая… — Юля изумилась, но Пчёла сразу объяснился:
— Оля испекла пирожки, и какую-то их часть она хочет передать тебе. Она просто слышала о твоих проблемах с весом. Хочет помочь, — он пожал плечами. Юля откусила булочку и испачкала себе весь нос клубничной начинкой. Пчёла без слов вытер варенье салфеткой.
— Ну пускай передаёт, я не против.
«Вспомнишь солнце, вот и лучик»: в двери раздался звонок. Пчёла посмотрел на часы и пошёл открывать. Предварительно он внимательно смотрел в глазок: жизнь в криминале научила его быть осторожным. На пороге стоял Белов с двумя огромными пакетами.
— Здоро́ва, брат. Как Юлька?
— Лучше. Вон кормлю её булками и кашей. Я даже готовить научился.
— Не мужик, а мечта, ё-моё! Хотя да, тебе же нужно косяк отрабатывать перед Фроловой. Большой, жирный косяк. Слушай, я чё хотел предложить: врач сказал, что Юле нужны положительные эмоции…
— И?.. — переспросил Пчёла, вообще не понимавший, к чему клонит Белов.
— Я думаю, может, когда Юля оклемается, устроить небольшую вечеринку? Праздновать есть что: второй день рождения и возвращение из Чечни. Просто нужно смотреть по Юлькиному самочувствию и желанию: может, она вообще никого видеть не захочет.
— Да нет, она не отшельница. Идея с вечеринкой мне нравится. Юле это определённо пойдёт на пользу. Это будет происходить у тебя дома или где?
— Посмотрим, Пчёлкин. Ладно, я поехал, бери, — он протянул пакеты. — Тут помимо пирожков много чего ещё, ну, Юлька разберётся. Пока, — они пожали друг другу руки на прощание. Но Белый ещё не знал, зачинщиком чего он стал. Эта вечеринка развернула многое на сто восемьдесят градусов. Но сначала расскажу о весёлой истории, которая приключилась с Пчёлкиным.
Одним прекрасным июньским вечерком бригадиры собрались, чтобы обсудить рабочие моменты. Всё шло нормально, пока Космос не предложил Пчёлкину узнать, кто из них больше выпьет. Напрасно Фил с Белым пытались остановить этих придурков: в обоих проснулся азарт. Пришлось организовать им несколько бутылок коньяка. Пчёла улыбнулся: коньяк был его любимым спиртным, так что одно преимущество было у него в кармане. Белый должен был подсчитывать, сколько бокалов опустошил Пчёла, а Фил, соответственно, следил за Космосом. За победу проигравший должен был выплатить приличную сумму денег.
В игре уверенно лидировал Пчёлкин. Он пил коньяк, будто лимонад. Конечно, он уже потом держался за стул, чтобы не упасть, но выглядел уверенно. Кос же сбавил темп, понимая, что больше не вывозит.
— Итого: Пчёлкин — пятнадцать рюмок, Космос — одиннадцать, — огласили ребята результаты. Кос рухнул на кресло, удручённый проигрышем. Но деньги он отдал сразу же. Пчёлкин, у которого перед глазами всё плыло, еле запихнул купюры в карман брюк.
— Подвезти? — заботливо поинтересовался Белов у Пчёлы. Тот помотал головой и, заикаясь, ответил, что дойдёт сам. Расстояние, к его счастью, было не таким большим. Пока Пчёлкин шёл обратно домой, он не заметил, как ключи от квартиры выпали из кармана куртки, поэтому, когда он дошёл до подъезда, то оказался в полном замешательстве. И он не нашёл ничего лучше, чем начать орать:
— Юля!!!
Девушка уже спала, ведь шёл пятый час утра. Она даже не сразу услышала вопли Пчёлы.
— Юля!!! — повторил он. Только на второй зов Юля открыла глаза и подошла в одной ночнушке к окну.
— Пчёлкин, ты дебил? — прошипела она.
— Милая!!! — казалось, что он забыл уже о том, зачем звал Юлю и решил излить свои чувства. — Я люблю тебя!!! Давай помиримся!!! Прости меня за всё!!! Ты моё солнышко! — качнувшись, Пчёлкин изобразил из двух рук сердце. — Ветер, ветер, ветер, бродяга… {?}[Алексей Глызин — Пепел Любви] — напевал Пчёлкин. Юля не знала, чего ей хотелось больше: убить Пчёлу, потому что он позорился перед соседями, или расцеловать его за приятные слова. Она не знала, почему, но пьяненький Пчёла вызывал у неё умиление.
— Вить, ты бухой?
— Я не бухой, Юленька!!! Я опьянён лю…любовью!!! Я… Я вон чё вспомнил!!! Я… Я помню…Это… Чудное мгновение!!! Передо мной явилась ты! Как… мимолётное виденье, как гений…Чистой красоты!!! Вот!
— Пчёлкин, дуй домой, а то соседи полицию вызовут! — пригрозила она, смеясь.
— Юль, я ключи просрал. В подъезде-то дверь открыта, а в квартиру я как попаду?! — Пчёла пожал плечами, размахивая руками. Юля поняла, что дело труба, и вышла в тапочках да ночнушке (благо на улице было жарко), чтобы прийти на помощь Пчёле. Она помогла ему дойти, подняться на шестой этаж. Как только они перешли порог квартиры, Юля потащила его в ванную и кинула его под холодный душ. Пчёла закрывал лицо руками, крича. Барсик зашёл к ним. Казалось, что даже кот понимал, какую пытку проходит его хозяин.
— Ты зачем нажрался? — строгим тоном спросила Юля, поливая своего ненаглядного водой.
— Я с Космосом поспорил. Я выиграл! — он довольно улыбнулся.
— Упаси Боже. Возьми медальку, — Юля выключила душ. Пчёла протрезвел: он говорил уже разборчивее, и взгляд стал более ясным.
— Нет, всё-таки эта ночнушка тебе идёт. Я тащусь, — Пчёла пожирал Юлю глазами.
— Вали спать, — прежние холодные ноты вернулись. Юля развернулась и ушла в спальню. Пчёла не удержался и ущипнул Юлю за ягодицу. Тогда Юлия развернулась и ударила его по руке.
— Я не разрешила тебе касаться меня!
Пчёла, поняв, что ещё не скоро получит Юлю и что сегодня он точно обломался, пошёл спать.
Следующие недели проходили для Пчёлкина в бешеном ритме: он постоянно был на связи с Беловым, следил за состоянием Фроловой, за приёмом лекарств, ускоряющих набор веса, за питанием, записывал в тетради её вес вплоть до граммов и радовался хоть малейшему прогрессу. Ранения Юли постепенно зажили, и больше не нужно было менять повязки каждый день. Хоть на одну заботу у Пчёлы стало меньше. Он думал, что Юля простит его, видя то, как он заботится о ней, но не тут-то было: Юля была холодна по отношению к Пчёле, как Нева подо льдом. Каждое утро она говорила формальное:
— Доброе утро.
За едой она для галочки желала приятного аппетита, а перед сном — спокойной ночи. Спали они в одной кровати, но отвернувшись друг от друга. Юлия настолько злилась на Пчёлу, что даже будучи в крепком сне, чувствовала малейшую попытку дотронуться до неё, просыпалась, давала подзатыльник Пчёле и отворачивалась. Пчёлкину казалось, что он сойдёт с ума: он любил ту, которая ни во что его не ставила. Это здорово сказывалось на самооценке Пчёлы. И всё же, несмотря на всё это, он ещё надеялся на потепление в их отношениях.
Однако этой надежды не стало после одной крупной ссоры.
Юлия давно хотела выйти на работу, так как помнила слова Оли о том, что труд помогает отвлечься от страхов и забот. Юлия втайне от Пчёлы созвонилась с редактором «Времени» и готовилась к своему первому после воскрешения рабочему дню.