— А, интерес подогреваешь? Я понял, мне это нравится, — Космос положил руку на колено Фроловой. — Ты офигенная.
— Ага, конечно, скажешь тоже, — Юля захлопала глазками, явно напрашиваясь на ещё один комплимент.
— Блять, что я наделал, что я наделал, что я наделал… — повторял Пчёлкин, сидевший под дверью.
— Я прилягу, мне чёт неудобно, — Юля устроилась поудобнее на диване, вытянув свои стройные ноги во всю длину. Космос лёг рядом с ней. В его взгляде ясно читалось лишь одно: желание овладеть этой женщиной, лежащей в таком виде напротив него. Белый подошёл к двери и немного приоткрыл её, в щель смотря на них. Он сделал выводы и поделился ими с Пчёлой:
— Не беспокойся, они просто лежат и разговаривают.
— Даже не трогают друг друга? — вопрос прозвучал небрежно.
— А ты тоже, когда разговариваешь, лапаешь собеседника в процессе общения? — Белый стоял с полупустой бутылкой виски в руках. — Я думаю, что это показательное выступление с таким смыслом: чтобы ты одумался и начал действовать.
— Мне посрать, что это за выступление. Она сделала мне больно, и пускай убирается из моей жизни. Мы расстанемся и всё, — бурчал Пчёлкин, накрыв свои ладони, чтобы не выдавать своего волнения.
— Я уже сбился со счёту, сколько раз ты клялся нам бросить Юлю. Вы постоянно орёте о расставании, но ясно, что его не произойдёт. Вы любите друг друга, причём слишком сильно, чтобы просто всё перечеркнуть. Сядьте уже за стол переговоров, скажем так, и обсудите все свои разногласия.
— Саня, она просто держит меня на коротком поводке! — Пчёла вскочил с колен, вставая в полный рост. — Меня это достало. Если она не готова простить мою измену, тогда пускай скажет, что это точка, и я начну жить дальше. Она не даёт мне покоя. Я её ненавижу, она меня сломала. Ты помнишь, каким я был гордым и крутым? А сейчас я полностью подчинён ей.
— В любви нет места гордости, — заметил Белый, также вставая, чтобы быть наравне с Пчёлой. — Она тебе что говорит вообще?
— Что любит. Недавно вообще истерику закатила, что хочет меня ненавидеть, но не может.
— Вот и ответ на вопрос, почему она держит тебя на коротком поводке. Она сама не может решить, чего хочет. Жди, действуй. Время расставит всё по местам, — Белый хлопнул друга по плечу.
— Чё, завтра едем с акционерами договариваться? — вдруг напомнил Пчёла. Белый остановился на половине пути и ударил себя по лбу, матерясь.
— Я забыл подготовить бумаги ко встрече! Ладно, пойду займусь этим вопросом. А хотя… — Белый потирал подбородок двумя пальцами. — Не пойду. Вернее, пойдёт другой. Смотри, что я сейчас сделаю, — Белый распахнул дверь и подошёл к Космосу, генеральским тоном говоря:
— Иди и займись-ка бумагами, — он протянул ему документы.
— Это не может подождать до утра? — Космос был совершенно не рад такой перспективе и еле боролся с желанием швырнуть эти бумаги на пол.
— Нет, утром у нас встреча уже. Давай, в темпе вальса, Кос! — Белый всучил уже листы. Юля мысленно благодарила своего спасителя.
— Я с тёлкой, не видишь? — шёпотом сказал Кос, указывая большим пальцем на Фролову.
— Тёлка не твоя, Кос. Поэтому на это мне плевать. Пшёл, я сказал! — Белый толкнул Коса к двери, и тот, обкладывая Белова отборным матом, пошёл в кабинет разбираться с рабочими делами. Юля потирала виски́ круговыми движениями, выдыхая.
— Юль, я так понимаю, тебе нужна была помощь, — Белый заметил некий испуг Юлии. Юлю немного трясло, потому что действие спиртного прошло, и она начала понемногу осознавать, что натворила.
— Нет, Саш. Всё хорошо, — помотала головой Юля.
— Он к тебе не приставал?
— Нет, я же говорю. Хотя, даже если бы он меня изнасиловал, к примеру, то это было бы абсолютно заслуженно. Я сама напросилась, — Юля закрыла глаза, чтобы не заплакать.
— Юля, не говори ерунды. Невозможно заслужить насилия. И плюс, он бы не смог ничего сделать с тобой: мы с Филом бы справились. Просто можешь ответить мне, лично, на один вопрос: нахера тебе это нужно было? — в голосе Белова не было осуждения, поэтому Юля полностью доверилась ему.
— Мне было так хреново тогда… Ты понимаешь, когда. Я хотела отзеркалить своё состояние, чтобы он почувствовал хоть немного, каково это. Как у вас, бандитов говорят? Врубить ответку? Я врубила ответку. Баш на баш, {?}[Когда люди используют фразу «баш на баш», они имеют в виду справедливый и равноценный обмен. ] — Юля улыбалась, но мимическая мышца дрожала, выдавая беспокойство.
— Юль, а если бы у вас реально с Космосом бы всё до постели дошло? Я знаю тебя, ты бы корила себя за это завтра!
— Саш, но не дошло же? Зачем обсуждать то, чего не произошло и то что не может произойти априори? История не терпит сослагательного наклонения!
— Юль, ты забываешь, что имеешь дело с человеком, который плотно сидит на кокаине.
И тут Юля прозрела, поняв, в какую опасность она могла вогнать себя. Она сглотнула, выходя в прихожую.
— Как же я паршиво себя чувствую. Как какая-то шлюха, просто, — Юля посмотрела на себя в зеркало и сразу же отвернулась.
— Нет, выглядишь ты отпадно, — возразил Белый. — Но больше так не делай. Где Пчёлкин, твою мать…
— Да, приведи его, пожалуйста, и мы поедем домой. Если, конечно, он захочет со мной иметь дело, — Юля застегнула чёрную «косуху». Белов нашёл Пчёлкина в гостиной и привёл его к Юле.
— Захочет, не волнуйся. Давай, лечись, отдыхай, спать ложись, — Белый по-дружески обнял Юльку, пожал руку Пчёле. После проводов гостей Белов заглянул в кабинет и проверил, чем занимается Холмогоров: тот усердно заполнял бумаги и составлял планы проектов. Лицо было траурное. Возможно, это был траур по возможной перспективе отношений с Юленькой.
— Где Макс? — спросила Юля, чтобы хотя бы как-то начать разговор с Пчёлкиным. Тот держал её за руку, но так сильно стиснул, как клешнёй краба. Юля молчала, не говорила, что ей больно, воспринимая это как наказание.
— Спит. Я тебя подвезу. Возражения?
И, не давая ответить, добавил:
— Нет возражений. Я счастлив.
Юля поморщилась от боли: Пчёла сжимал ладонь до красноты. Пчёлкин это заметил и выпустил руку.
А погода стояла прекрасная. Такая свежая, такая тёплая. Летний тёплый ветер несильно развевал волосы Юли, сбивая её хитрую причёску. Небо окрасилось в малиновые цвета. Юлия очень любила провожать закаты, её трогало великолепие природы. Но сейчас ей было не до этого.
Пчёла открыл дверь машины, приглашая Юлю. Она с какой-то опаской посмотрела на Пчёлкина, но села на сиденье возле водительского.
— Я не пил, не переживай, — заверил её Пчёла, заводя автомобиль. Юля пыталась по голосу понять, как он к ней относится, что думает по поводу нынешней ситуации, но она не могла уловить хотя бы какие-то эмоции, зацепиться за что-то.
— Между прочим, от тебя спиртом несёт. И я видела, что ты пил, не прикидывайся идиотом, — Юля достала из сумочки ватный диск, намочила его водой и смыла помаду с губ. Пчёла одобрительно кивнул, начиная движение. Юля решила начать говорить первой:
— Окей. Извини меня за это всё. Я не думала о том, что позорю тебя при твоих друзьях… Они наверняка сочли меня падшей, — Юля пальцами стиснула лямку сумки.
— Тебе не посрать на их мнение? — фыркнул Пчёла. — Я не обижаюсь. Теперь мы квиты, Юль. Я сделал больно тебе, ты мне, мы в расчёте. Ты же хотела меня задеть?
— Да. Я хотела, чтобы ты ощутил всё то, что я чувствовала девятнадцатого мая. Когда у тебя земля уходит из-под ног, твои идеалы рушатся, сердце сжимается, а дыхание грозится предать тебя и замедлиться навсегда. Вот всё, что ты чувствуешь сейчас, возведи в квадрат, — говорила она, ухмыляясь. — А хотя нет… В куб. Ой, не то. В сотую степень.
— Я и так понимал всё. Прости. Но сколько раз я могу ещё извиняться? — Пчёла едва не пропустил нужный поворот. — Я хочу определённости, либо точка, либо запятая.
— Ты такой глупый… — Юля говорила так, будто Пчёлкин был маленьким дурачком. — Я тебя простила уже тогда, в больнице. Но быть с тобой я не могу просто потому, что нет доверия.