— Успокойся, Юль, — Пчёла обнял Юлю, целуя в затылок. — Да, я понимаю, что сейчас ты испытываешь шок, потому что ты впервые лишила кого-то жизни. Но я по своему опыту говорю, что… Так бывает. Я тоже неоднократно прибегал к этому, я устранял людей, которые вставали на нашем пути.
Юля отшатнулась от Пчёлы, с диким ужасом смотря на него.
— Ты так спокойно говоришь об этом?! С кем я живу…
— Я не маниакальный психопат, за себя можешь не бояться. Я это делаю, чтобы выжить. Оправдываться я не намерен. Ты знала, — обрывистыми фразами отвечал Пчёла. Юле ничего не оставалось, как выразить молчаливое согласие.
— Вообще, когда я думаю об этом дне, я вспоминаю невольно роман Шолохова «Тихий Дон». Там главный герой, Григорий Мелехов, также глубоко переживал убийство австрийца на войне. Он также был не готов к этим ужасам, как и я. Он ведь когда утёнка убил случайно в поле, так горевал…
— Юль, хочешь я скажу тебе то, что облегчит твои страдания моментально?
Юля робко кивнула. Тогда Пчёла начал объяснять:
— Смотри. Ты убила противника. Он мог элементарно убить нашего российского бойца. Чьего-то сына, чьего-то мужа. Нашего ни в чём не повинного солдата. Так что фактически ты не совершила преступление, а помогла нашей стране, совершила подвиг во имя Родины. На войне никак без лишения жизни. Да, ужасно, не спорю. Но это факт.
Было видно, что Юле стало легче переносить муки совести. И всё же она не спешила выражать облегчение:
— Журналисты не имеют права становиться прямыми участниками войны по этическому кодексу. {?}[Журналист сознает, что его профессиональная деятельность прекращается в тот момент, когда он берет в руки оружие. (Этический кодекс Журналиста, 1994)]
— Твои кодексы можно смело засунуть куда подальше в разгар военных действий. Нужно жить дальше, Юль. Никто не знает об этом, следовательно, тебя не посадят. Значит, всё нормально. Ты спасала свою жизнь, это самооборона, — Пчёла гладил Юлю по руке.
— Вить, а ты когда-нибудь испытывал стыд за свой образ жизни? — неожиданно спросила Юля. Пчёла подумал немного, а потом честно сказал:
— Каюсь, голос совести иногда взывает остановиться.
На следующее утро Юля закрепила их перемирие важным поступком. Пока Пчёла поглощал оладьи со сгущёнкой, запивая их кофе, Юля встала в центр кухни и сказала дикторской интонацией:
— Я простила тебя, потому что надеюсь, что ты и правда не будешь перебарщивать с выпивкой. Я ставлю тебе условие. Ты не пьёшь ровно месяц. Хотя бы четыре недели.
— Юль, а если мы с ребятами будем выпивать по бокалу, и я откажусь? Ты знаешь, как Белый на меня посмотрит?
— А ты так зависишь от Белого? — Юля знала, что это заденет Пчёлу и вынудит принять её требования. — Я поговорю с твоими бригадирами, не бойся. Так что тебе важнее: бокальчик или я?
— Выбор очевиден, — Пчёла встал со стула, обнял Юлю и поцеловал её в висок. Тогда Юля отстранилась от Вити, достала из холодильника бутылку «Мартелла», открыла её и начала выливать содержимое в раковину, гордо глядя на Пчёлу. Как же у него обливалось сердце кровью!.. Но сопротивляться не стал: Юлия ему была важнее выпивки. Тем более, когда Пчёлкин хотел нажраться, он вспоминал свою измену, слова Юли, её потухший взгляд, и желание отлетало.
Юля вылила весь алкоголь, который был у них дома. Сколько денег же было выкинуто в помойку сейчас.
— Ну что ж, посмотрим, — Юля улыбнулась, забирая у Пчёлы тарелку и ставя её в раковину. — Надеюсь, ты сдержишь своё мужское слово.
— Сдержу, не сомневайся. Сегодня у меня будет встреча с Белым, будем обсуждать проект реставрации и наш бюджет. Я обещал тебе держать в курсе всех своих дел, так что если хочешь, езжай со мной.
— Поеду. А то вдруг «Белый» стал стриптизершей в клубе, — Юля захихикала, а Пчёла закатил глаза, цокая:
— Фролова, уймись. Я же тебе не припоминаю, что ты почти легла под моего друга детства.
— Друга детства. Боже, щас заплачу, — Юля сделала скорбное лицо. — Да мне срать, кто он тебе. Это была бы просто ночь без обязательств, — Юля сама не знала, зачем лгала. Она бы не смогла пойти на это.
— Юля, вопрос на засыпку. У вас с Космосом что-то было?
Юля не сдержала усмешки. Хмыкнув, она отвернулась и начала мыть посуду.
— Пчёлкин, ты прекрасно знаешь, что ничего у нас не было. Мы просто обнимались. Да, трогали друг друга, да, флиртовали, но мы не целовались. И если бы я с ним переспала, вы бы слышали это, верно?
— А смогла бы переспать с ним?
— Что? — Юля даже не верила в то, что этот абсурдный вопрос задан ей. Она остановила руку с губкой на середине тарелки. Пчёлкин приблизился к ней и поставил два пальца на шею, немного надавливая.
— Смогла бы?
— Я не понимаю… — Прикинуться дурочкой, когда не знаешь, что ответить, стало единственным выходом, который Фролова видела сейчас. Она сама не знала, как далеко она бы зашла в тот вечер — душевная боль плюс алкоголь могли бы ей помочь продвинуться до победного. Но в то же время спать с нелюбимым…
«Не смотреть в глаза, не смотреть», — стучало в голове Юли.
— Юль, я поставил вопрос конкретно. Односложно, я бы сказал. Почему ты не можешь ответить? — Он сильнее давил на сонную артерию. Юля испугалась не на шутку, и от этого она хуже соображала.
— Да не смогла бы! — закричала она в конце концов. — Чокнулся что ли?..
Пчёла прекратил пытку, опустив руку и улыбнувшись улыбкой маньяка.
— Умничка, так бы сразу…
Юля рухнула на стул, дыша одним лишь ртом. Только что её чуть не придушил её любимый человек. Из ревности, которая прожигала ему сердце. Но Юлия не могла злиться и жаловаться — она сама спровоцировала эти эмоции, навязала идею того, что она могла изменить ему с Космосом.
— Ты думаешь, я не видела Белого, который следил за нами? В щёлку подглядывал… Я промолчала, но зрелище смешное было, — Юля закончила мытьё посуды. — Встреча во сколько будет, чтобы я сориентировалась?
— В десять вечера. Успеешь приехать?
— Зависит от объёма работы. Пока, сладкий, — Юля поправила причёску, поцеловала Пчёлкина в щёку и вышла из квартиры.
Юля вернулась домой где-то в девять вечера. Переодеваться из рабочей одежды она не стала, решила, что и так сойдёт. Усталость была дикая, особенно в ногах: Юля много ходила, ещё и на каблуках. Поэтому ей хотелось лечь спать до утра, но мысль о том, что Пчёла может изменить, её взбодрила.
— Великолепно выглядишь, котик, — Пчёла насыпал Барсику корма. Кот, как обычно, с радостью подбежал к миске и начал активно поедать свою еду. Он тёрся головой об ногу Вити, благодаря его.
— Вообще, твой Барсик меня поцарапал два раза, пока ты была в Чечне, — Витя задрал рукав и показал неглубокие полосы на руках. — Но я всё равно люблю этого пушистого засранца.
— Он лучший, — Юля села на корточки перед котом и провела рукой по его шерсти. Барсик мурлыкал. Кажется, он был на седьмом небе: накормлен, напоен, обласкан. Что ещё нужно для наступления кошачьего счастья?
— Весь в хозяйку! — Витя показал на царапины на шее. — Хотя, мне это нравится. Ты готова?
Юля крутилась перед зеркалом, разбираясь с макияжем. Тушь где-то засохла и была не такой заметной.
— Пошли уже! — Витя буквально оттащил Фролову от зеркала. Юля назвала Пчёлу оскорбительными, но заумными словами.
— Знаешь, Вить, ты Наташа Ростова, — заявила Юля, спускаясь по лестнице. От такого умозаключения Пчёла прервал свой путь.
— С хрена ли я Наташа?
— А она тоже не дождалась Андрея Болконского. Пока он отдавал долг родине, она сбежала с Анатолем Курагиным, — пояснила Юля, выходя из дома. Пчёла сделал то, что напрочь отбило у Юли желание развивать эту тему: громко расхохотался.
— Юль, я же не сбежал никуда! И если бы я сбежал с Толиком, это было бы странно. Я же всё-таки не мужиков люблю, здорова́, Макс, — спокойно переключился Пчёла. А вот Карельский был поражён услышанным диалогом.
— Я наслышана о твоей сексуальной ориентации, — Юля приоткрыла окно, чтобы избавиться от тошноты. Макс улыбнулся, но будто по щелчку пальца вернул свой невозмутимый вид.