Юля придирчивым взглядом окинула Витю.
— Вполне. Только причесать тебя надо. А теорию журналистики, во всяком случае основную, я тебе объясню, там не так всё страшно, как кажется. Просто нужно знать функции, задачи, что такое журналистика вообще, её основные исторические этапы, правовые регуляторы…
— Пиздец. Пи-здец. Это я должен на очке сидеть из-за встречи с родителями, а не ты…— Пчёлкин схватился за голову.
Юля прилетела домой в семь вечера и сразу же кинулась наводить порядок на голове. Юля сделала кудри на голове. Одежду выбрала строгую, никаких декольте: клетчатую рубашку и юбку-трапецию жёлтого цвета. Пчёла вручил девушке два пакета.
— Вить, я как, ничего? — взволнованно спросила Юля.
— Ты прекрасна. Ты просто офигенная. Расслабься, будь собой.
Путь им предстоял тяжёлый, через московские вечерние пробки и долгие светофоры. Юля изводила себя негативными мыслями. Казалось, что она сойдёт с ума, пока они доедут до родителей Вити. Но вот наступил тот самый момент, когда Пчёла уже стоял у порога родных стен, а Юля кусала губы в кровь.
— Витенька! — воскликнула женщина лет сорока, Наталья Петровна. Увидев её, Юля сразу поняла, в кого Пчёла родился блондином: волосы матери Пчёлкина напоминали золотую рожь. Пчёла крепко, от всего сердца обнял маму, которая по сравнению с ним была карликом. Юля стеснялась, но всё же тоже подошла к свекрови.
— Здравствуйте, я Юля, — застенчиво представилась Юля, вручая букет матери.
— Мы наслышаны! Проходи, чего ты как не родная?..
Гостеприимство родителей Вити тронуло Юлю, и все страхи испарились. Она прошла за ними к столу. Накрыт он был скромно: шоколадный торт (было видно, что тортик не из магазина, а сделан рукой человека), салат «Мимоза», «Оливье» и тарелки с фруктами и тонко нарезанной колбасой. В качестве алкоголя предлагалось шампанское.
— Угощайся, бери, что хочешь!
— Вить, отрежешь торт? — попросила Юля. Пчёлкин тут же подорвался и отрезал большой такой кусок для Фроловой. Девушке стало дико неудобно перед роднёй Пчёлы.
— Ей вес набирать надо, мам.
— Юля, ты правда была в Чечне? — спросил Павел Викторович. Юлия сжала в руке вилку, поднимая глаза вверх, чтобы слёзы вернулись обратно в глаза. Пчёла мягко накрыл своей ладонью ладонь Юли.
— Пап, для неё это болезненная тема, — вежливо сказал Пчёла, но Юля возразила:
— Нет, не стоит. Да, я была в Чечне, 17 дней. Я вела прямые репортажи с мест боёв, но была ранена 19 мая, после чего меня отправили обратно в Москву. Я до сих пор восстанавливаюсь. Но не будем о грустном. Сейчас я дома, с любимым человеком… — Юля одарила присутствующих своей милой улыбкой.
— Правильно, Юленька! Мы тобой восхищаемся. Мы когда ещё не знали, что Витя тебя выбрал (он скрывал тебя от нас, почему-то), мы смотрели новости и поражались тому, как такая хрупкая девочка справляется с таким ужасом. Вот я помню, в сорок пятом… — начал рассказывать Павел Викторович. Витя слушал эти истории с младенчества, поэтому он сделал скучающее выражение лица.
— Понеслась душа в рай, — сказал Пчёлкин-младший еле слышно. Юля пнула его под столом. Да, рассказы Пчёлкина-старшего перекликались с самыми страшными днями в жизни Юли, но она понимала, как важно было высказаться Павлу Викторовичу и дослушала.
— Вы знаете, Павел Викторович, — Юля отпила чай. — Я договорилась с редактором «ОРТ», и на следующее девятое мая покажут мой проект, направленный на сохранение исторической памяти. В него войдут рассказы участников Великой Отечественной… Может, Вы хотите принять участие?..
— Да зачем нам эта известность?.. — отмахнулся Павел Викторович.
— Мы можем не называть вашего имени, если это единственное, что вас останавливает, — мягко предложила Юля.
— Это другое дело, Юля! Я лично рад, что такое будут показывать по телевизору.
— Я пойду на кухню, принесу горячее, — Наталья Петровна собралась уходить, но Юля последовала за ней, предлагая свою помощь.
— Какая ты хозяйственная, Юля. Таких девушек, как ты, осталось очень мало. Всем лишь бы ногти красить да причёски делать. А по дому ничего не умеют, — Наталья Петровна тяжело вздохнула, доставая курицу из духовки. — Юль, заправь салат, пожалуйста.
— Вы слишком категоричны, Наталья Петровна. Я вот придерживаюсь иной позиции, — Юля достала из холодильника майонез. — Я заметила, что у вас много фотографий Вити по всей квартире. Это мило, что вы не забываете о сыне.
— Да как забудешь?! Это кровиночка наша… Жаль, что он редко к нам приезжает. Понимаем, хлопоты, но всё же скучаем…
«То есть убийства, запугивания и воровство — хлопоты?» — возмутилась Юля про себя, но ничего не сказала. Женщины вернулись на кухню с тарелками.
— Витя, расскажи, как вы с Юлей познакомились? — попросил Павел Викторович. Витя погрузился в приятные воспоминания: 1993 год, холодный декабрь, Юля, смешная, ещё наивная, с блокнотиком и диктофоном пришла брать интервью у Фила, а по итогу разговорилась с Пчёлой…
— Пап, там такая история… Не поверите. У Юли часы спешили на час. Она приехала к четырём, ну, она так думала. Она должна была брать интервью у Филатова Валерки, для газеты. А она приехала раньше нужного, и как раз я её встретил. Мы болтали час… И как-то потом закрутилось.
— Витя за мной красиво ухаживал, — добавила Юля. — Я помню, как он стеснялся, когда на прощание попытался договориться о дальнейшей встрече.
— Нет, я не смущался, — Пчёлкин попытался оправдаться, но Юля его застигла врасплох.
— Он привёз мне на работу мимозы, представляете? А потом позвонил нам в редакцию… — Юлины щёчки напоминали в тот момент лепестки розы.
— И мы пошли в ресторан. Первое свидание, получается… — из них полился поток воспоминаний, и они совсем забыли о присутствии других людей. Родители наблюдали за их счастьем, и это было сродни бальзаму на душу.
— А вы представляете, он прочитал стихи Маяковского, а выдал их за свои! — воскликнула Юля, хохоча. Теперь уже Пчёлкин толкнул Юлю под столом.
— Витя! Как не стыдно, — Павел Викторович погрозил пальцем.
— Я думаю, настало время тоста, — сказала Наталья Петровна.
— Фролова пускай говорит. Она журналистка, это её тема, — Витя налил себе шампанского. Юля встала со стула, взяв бокал в руку. Она волновалась, но мастерски скрывала это.
— Дорогие Павел Викторович, Наталья Петровна, я сегодня увидела вас впервые, но я безумно рада была познакомиться с вами. Вы знаете, я за свою долгую жизнь пришла к одной простой мысли: каждый человек — это отражение его родителей и их воспитания. Чем ближе я узнавала Витю, тем больше я укреплялась в убеждении, что его воспитали достойные и порядочные люди. Так, я отклонилась от темы… — Юля хихикнула. — Я поздравляю Вас с днём рождения, желаю вам крепкого здоровья, счастья, семейного, личного, благополучия, вдохновения и терпения. Оставайтесь таким же светлым человеком. Огромное спасибо вам за такого замечательного сына.
— Юля, ты будешь три года ещё говорить! — перебил её Витя. — Пап, за тебя! — Все соприкоснулись бокалами.
— Спасибо тебе, Юленька. Мы спокойны, что Витя в надёжных руках. Кстати, вы о детях не думали?
Юля выпила как раз залпом бокал и пожалела: она поперхнулась от шока.
— Какие ещё дети?.. — с испугом спросила Юля.
— Человеческие. Мне кажется, вы будете хорошими папой и мамой…
Юля с мольбой посмотрела на Витю, но тот поёжился и ничего не мог сделать. Тогда заговорила Юля:
— Наталья Петровна, сейчас мы не совсем готовы к этому этапу в наших отношениях. Дело в том, что мы хотим сначала сделать карьеру, повзрослеть морально… И… Когда мы осознаем, что время пришло, тогда будем обсуждать. Сейчас ребёнка тяжело растить, сами видите, какие времена установились. Поймите нас, пожалуйста, — закончила Юля. Пчёла в благодарность поцеловал Юлю в щёку.
— Мы всё понимаем, не волнуйтесь! Просто с внуками хочется поиграться… Мы ж не молодеем, годы идут… — ответил Павел Викторович. На этом тема деторождения была закрыта.