— Лучше бы насмерть, Сань, — Космос усмехнулся, пытаясь открыть бутылку пива.
— Ты хреново выглядишь. Драг {?}[От английского drug — наркотик] тебя погубит, Кос. На героин перейдёшь — всё, полный звездец тебе… Пиши пропало, хана, — Белый перешёл на шёпот. Он действительно переживал за Космоса, который скатывался на всё более глубокое дно. Космос, который весь разговор сидел спокойный, словил вспышку агрессии и воскликнул:
— Не в этом дело! Открой, не получается, — Он пододвинул бутылку к Белому. — Я уже давно думал, когда эта канитель с Чечней началась, я вообще загрузился… Ну нахера нам это надо, а?
— Ты о чём щас?
— Да ты лучше меня знаешь, о чём я… — Космос нахмурился. — Раньше думал — надо показать всем, что круче меня только варёные яйца. Ну и что, показал? А теперь что? Своих глушить будем, а? Сначала солдат наших, а потом и друг друга. А Пчёла — ему же всё по барабану! Он за зелёную бумажку готов горло перегрызть… — Он был в отчаянии.
— Ты думаешь, мне всё это нравится? Просто тут пути назад нет, это как в самолёте. Не выпрыгнуть , заднего хода нет, силой летишь.
— И ждёшь, когда крыло отвалится, — К Косу вернулась его прежняя способность шутить. Белый ответил ему улыбкой. Но то, что Белов услышал дальше, было совсем не весёлым.
— А знаешь, когда мы в тот самолёт сели? 3 октября 1989 года. Муху-то я… Стрельнул. А не сказал я тебе сразу, потому что заочковал, когда менты тебя накрыли. Кому сидеть охота?
— Ну нельзя сказать, что я не догадывался… Кос, Кос, твою мать… — По-доброму отругал его Саня. — Чудище ты инопланетное… Был бы ты моей женой, я бы тебе сказал: «Что ж ты мне всю жизнь испортила?»... Но ты не жена, ты брат… Пиво ещё осталось?
Космос позвал отца, и тот принёс им ещё по бутылке.
— Что-то мне подсказывает, что ты не только из-за Чечни грузишься. Тут у тебя неспокойно, — Белый показал рукой на сердце. Космос тяжело вздохнул от нарастающей головной боли.
— Ей-Богу, я как на исповеди в церкви… Ну да, да, не только! Всё навалилось… Видимо, пришло время за грехи расплачиваться. Люблю я Юльку, не могу, сил нет! Я не могу принять, что она с Пчёлой! Он мудак, он её погубит! Он ей изменил, пока она в Чечне была! Разве это не показывает, какой он человек?!
— Кос, ну любит девочка дураков, козлов, это её выбор, понимаешь? Ты должен его принимать. Если Юля осталась с Витей, значит, ей без него хуже. Она счастлива, сияет вся. Иногда любить — это значит отпустить.
— В лапы этого придурка?!
— Кос, а ты был бы прям порядочным, если бы получил Юлю? Прямо бы перестал засматриваться на женщин?
— Да, Саня! Я бы женился на ней, клянусь! И… Семьёй бы стали!
«Господи, сил нет с вашими любовными эпопеями… Прямо в бразильский сериал попал. Юля любит Витю, Космос любит Юлю, а Юлю любит Лёша, а Витю любит ещё кто-то…»
Белого поразило то, что Космос был готов остепениться, отказаться от своей свободной, разгульной жизни ради Юлии. Из его уст разговоры о браке выглядели нелепо, как снег в июле.
— Мне сорока на хвосте принесла, что ты до Фроловой домогался. Вечером, когда она шла с работы, — перешёл к сути Белый. Кос потёр виски круговыми движениями.
— Я не помню половину, я был просто под такой дозой… Я помню, что я с ней что-то делал, но что…
— Да так. Просто начал её целовать, обнимал и не выпускал, пока она кричала, чтобы ты её отпустил. Мне Юля сегодня утром рассказала об этом. Я ей просто сообщил о твоей аварии, а она послала тебя к чёрту. Вот и скажи мне, зачем ты это сделал? Хочешь, чтобы она тебя возненавидела окончательно?
Космос помотал головой.
— Тогда отвали от неё. Ничем хорошим это не закончится. Пчёлкин тебе и так бошку открутит за этот инцидент, так что завязывай. Я постараюсь успокоить Пчёлу, но ничего не обещаю. Перестань липнуть к чужим бабам, найди свою уже.
— Легко тебе сказать! А у меня ни на одну бабу, кроме Юли, не ёкает. Влюбился сильно, не могу больше. Ладно, надо как-то эту ситуацию решать, но как я ей на глаза покажусь…— тараторил Космос. От его быстрых речей у Белого едва голова не закружилась.
— Я тебе открою тайну мироздания. Извинись перед ней. Это для начала, — Белый поставил на пол опустошённую бутыль.
— Да нахер она меня пошлёт…
— Кос, Юля простила человека, который её предал, пока она лежала в Грозном и умирала от ранений. Значит, твой косяк простит. Просто поговори с ней, — Белый потрепал Коса по плечу, и тот впервые за разговор вздохнул с облегчением.
Космос постепенно отходил после аварии. Чувствовал он себя крайне паршиво, особенно с моральной стороны. Из-за кокаина он не совсем хорошо помнил, что произошло между ним и Юлей, а после рассказа Белого волосы вставали дыбом под повязкой.
Он почти надругался над девушкой, которую любил. Любил больше всей жизни. Космосу и так было мучительно больно видеть, как Юля счастлива с его другом, так ещё теперь добавилось презрение Фроловой. Он не видел Юлю с того самого дня, но понимал, что она не будет нормально общаться с ним после совершённого. Она ни разу не поинтересовалась, как проходит лечение. Значит, записала в список злейших врагов. Справедливо.
Кос вышел на улицу впервые после автокатастрофы, но не подышать свежим воздухом. Пчёлкин пригласил его на встречу наедине, на безлюдной улице. Космос был на месте намного раньше Пчёлы: тот пробивался сквозь пробки.
— Слушаю, — сказал Пчёла вместо приветствия.
— Нихрена официальность, — пошутил Белый на том конце провода.
— Раз ты шутишь, значит, с космическим чудищем не так всё страшно, — сказал Пчёлкин, стуча пальцами по рулю.
— Не страшно. Уже шустро бегает. Слушай, ты сможешь ко мне приехать и составить один отчёт?
— Нет, я позже заеду. Мне нужно с Косом перетереть кое-что наедине, — отказался Пчёла. Он погладил пистолет в своём кармане.
— Не понял. Из-за Юли опять поругались? — Белый цокнул. Его эти любовные драмы успели порядком взбесить.
— Сань, как бы ты себя повёл, если бы твою Олю сначала шлёпнули по заднице, потом обняли бы и целовали, пока не вмешался случайный прохожий? — увильнул от ответа Витя.
— К чему эти вопросы, Вить? Я щас поседею.
— По-моему, всё очевидно. Кос опять к Юле лез. Причём щас конкретно. Я думаю, что дело дошло бы до насилия.
— Ну дела… — Белый присвистнул. — Ты уверен, что это правда?
— Да, она. Ты думаешь, что она могла соврать? Я ей верю. Ты знаешь Фролову: она слишком честная, у неё это в крови, журналистка блин…
— Я не говорю, что Юля врёт. Может, она что-то не так поняла. Ложь не про неё, я знаю. По идее, её везде должен сопровождать Макс. Как он допустил это?
— Юля сказала, что Макс опаздывал. Приехал только когда всё разрешилось.
— Я ему вставлю, обещаю.
— Космосу или Максу?
— Ну я думаю, что Холмогорова нужно оставить тебе, Вить. Я надеюсь, ты обойдёшься без кровопролития.
Пчёла ухмыльнулся, чувствуя приятную тяжесть пистолета в кармане.
— Конечно, Сашенька, — иронично ответил Пчёла и повесил трубку. Пчёлкину было насрать, что Космос после аварии. Слишком много он, Пчёла, терпел. Даже удивительно, как ему удавалось держать себя в руках столь длительное время.
«— Я! — неожиданно согласилась Юля, подходя к Космосу, который пошатывался. Пчёла промолчал, постучав пальцами по бокалу.
— Начинаем. Дамы и господа, Частушки, поют Космос Юрьевич и… Юленька, как вас по батюшке? — его руки сомкнулись на талии Фроловой. Юля отошла на шаг в сторону.
— Александровна, — Юля предпочла загладить этот инцидент, списывая это на нетрезвое состояние Космоса.»
— Спасибо, Кос, — Юля поднялась.
— Не поранилась? — Космос осмотрел Юлю с ног до головы на ушибы и синяки.
— Да ладно, до свадьбы заживёт.
Пчёла увидел эту милую сцену, которая разыгралась между его любимой девушкой и его близким другом… Вспышка ревности произошла внутри него. Пчёла резко вскочил на ноги и без проблем подкатил к парочке.