— Вить, время дуэлей прошло.
— Нихера, Юль. Просто они называются по-другому. И проводятся без секундантов.
— Ты мог дать ему в морду, например. Но это тоже не красит мужчину. Словом можно сделать больнее, чем кулаками. И искусству ставить людей на место непременно нужно учиться.
— Ну я однажды Космосу сказал, что ему уже тридцатник почти, а он всё с случайными бабами развлекается.
— Задел так задел! — Юля залилась смехом. — Вить, это личный выбор каждого. Если Космос так живёт, значит, ему комфортно.
— Ладно, всё, короче, — Тема Холмогорова, звучавшая всё чаще в их жизни, взбесила Пчёлу. — Прости меня, я правда перегнул палку. Просто я люблю тебя до одури. Каждый, кто дотронется без тебя, станет покойником.
— А если Белый пожмёт мне руку?
Пчёла аж подавился воздухом от негодования. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать контраргумент.
— Да…Да иди ты к чёрту, Фролова.
На том и порешили.
— Осколки бокалов, невысохшие капли крови — все следы жёсткой потасовки на лицо. Вчера, в десять вечера, две преступные группировки не поделили деньги, которые поступили за продажу большого количества наркотиков. Четверо пострадавших доставлены в больницу, двое погибло, ещё трое сбежали с места преступления.
Юля, ничего ещё не подозревающая, приехала снимать репортаж в ночной клуб, в котором был Витя с восемнадцатое на девятнадцатое мая. Юля не знала точно, где был Витя в ту ночь, поэтому совсем не волновалась.
— Мы обслужили их столик, они заказали несколько крепких коктейлей, — официантка, совсем ещё молоденькая девушка, на вид студентка, давала комментарий для репортажа. — Сначала они ржали…
Юля помотала головой, намекая на то, что подобные слова недопустимы в прямом эфире на федеральном канале.
— Сначала они смеялись во весь голос, — исправилась девушка. — Потом уже начали цепляться, грубо разговаривать, в их речи фигурировала нецензурная брань. Ну а потом драка. Двое охранников, у нас они очень крепкие ребята, еле разняли их!
— Вообще, мы уже более-менее привыкли к таким разборкам. Времена сейчас такие. Но всё же страшно было за наших сотрудников, — сказал владелец клуба.
— Мораль здесь проста и понятна: будьте осторожны при посещении ночных заведений, если вы девушка, то берите с собой друга или возлюбленного, иначе быть беде, — закончила Юля. — Юлия Фролова, Сергей Каменский, программа «Время».
Юля пока говорила, понимала, что кто-то на неё смотрит, прям внимательно изучает. После репортажа она повернулась и увидела девицу с глубоким декольте, обнажавшим большую грудь почти догола. Всё лицо было в макияже, он был нанесён небрежно, зато добротно, килограммами.
— Привет, Юлька, — вдруг обратилась она к Фроловой.
— С чего это вдруг вы ко мне на ты? — Юля думала, что на этой колкости разговор будет прерван. Она ошиблась.
— Мы с тобой близки, Юль. Ты даже не подозреваешь, насколько. Витю Пчёлкина знаешь?
Юля уже начала догадываться, кто перед ней. Ноги стали ватными от волнения. Юлия была в таком шоке, что не сразу нашла, что ответить. Её будто окатили холодной водой.
— Я его тоже знавала одну ночь.
Всё, эта фраза развеяла все сомнения Юли. Перед ней женщина, которая едва не разлучила её и Витю, едва не уничтожила их любовь.
— Выйдем, поговорим, — Муж и жена — одна сатана: Юля понемногу стала заимствовать выражения Пчёлы, его интонации, жесты, мимику. Танцовщица вышла из клуба, и Юля вслед за ней. Чтобы не выдавать тревогу, Юля достала сигареты из кармана.
— Угостишь? — с иронией попросила она.
— Говори, чё хотела, — Фролова приложила сигарету к губам и выдохнула. Она стояла с гордо поднятой головой, прямой осанкой, хотя в душе ей было неуютно от присутствия соперницы.
— Денег, — невозмутимо ответила женщина.
— Витенька тебя обделил? Сомневаюсь. Ты что, хочешь просто так получить копеечку? Я, конечно, занимаюсь благотворительностью, но не для таких, как ты.
«Боже, я ещё шутить умудряюсь!»
— Нет, он заплатил втрое больше нужного. Потому что я могу делать то, что тебе не под силу. То, что тебе стыдно делать… Короче, либо ты мне платишь определённую сумму, либо я иду во все местные газеты и каналы, рассказываю, что было между нами с Витей и ты будешь опозорена. Думаю, условия моей сделки просты, — она скрестила руки на груди. У Юли затряслись руки, и она сжала пачку сигарет.
— Унизить меня хочешь? — Юля нашла в себе силы на весёлую улыбку. — Но ты не знаешь, кто я такая. У меня на тебя тоже кое-что есть. Милая моя, как отреагирует твой отец, что служит Богу в монастыре, когда узнает, что ты продалась за деньги, и вовсе не с святыми целями, как Сонечка? Голубушка моя, как поведёт себя твой муж, когда увидит фотографии, где тебе кладут в бельё доллары? Прелесть моя ненаглядная, что будет, если узнают твои подруги о том, как ты на самом деле заработала на тачку? Что, неприятно? Уже не так гордо себя чувствуешь, Алина Константиновна?
Алина обняла себя двумя руками, бледнея. Юля решила продлить послевкусие победы.
— Хорошо, если хочешь, ты можешь вступить в битву со мной, но пойми, золотце: ты проиграешь в любом из исходов. Ты продажная шалава, а я — гордость страны. Кому поверят? Кого пожалеют? М? Ответ очевиден. Так что, мы вернёмся к обсуждению твоей сделки века?
Алина в испуге затрясла головой, пряча стыдливые глаза.
— Прощай, крошка, — Юля развернулась на каблуках и вернулась в клуб к съёмочной группе, которая решила выпить минералки в баре.
Когда репортаж был смонтирован до конца, Юля вызвала такси и уехала с работы. Она не хотела подключать Карельского к своему возвращению домой. Слишком неустойчиво было её моральное состояние сейчас. Юля боялась нахамить Максу или, что для неё было хуже всего, показать свои слёзы.
Юлия отпустила измену, забыла этот отвратительный миг. Пчёла перекрыл его счастливыми моментами. Сейчас она увидела живое напоминание об этом, и боль проигрывалась заново. Юля наклонила голову назад, опираясь на спинку сиденья и закрыла глаза, давая слезам волю. Две маленькие слезинки катились из-под её густо накрашенных ресниц. Водитель не задал ни единого вопроса.
Юля плакала беззвучно, но это не значило, что ей было не так уж и грустно. Ей хотелось исчезнуть, испариться, скрыться где-нибудь. Грудную клетку сдавило отчаяние, дышать становилось невыносимо тяжёлой задачей.
Юля не заметила, как машина остановилась у дома Вити. Водитель заботливо, будто отец, сказал:
— Приехали.
Юля открыла глаза. Таксист протянул ей платочек и шоколадку. Такая мелочь, совсем маленький акт добра, но Юле стало легче на душе. Она поняла, что мир не состоит лишь из чёрного зла.
— Спасибо Вам большое, — Юля отдала деньги сверх нужного и вышла из автомобиля.
Она взлетела, как бабочка, по лестнице, хлопнула дверью и побежала к своему комоду. Юля перерыла там всё и нашла папку синего цвета. Здесь была вся информация о той, кого Витя предпочёл больше, когда Юля отдавала долг профессии.
«Костылёва Алина Константиновна, 24 года.
Город рождения: Архангельск
Город проживания: Москва
Род деятельности: Танцовщица
Семейное положение: Замужем за Гуськовым Аркадием Даниловичем, музыкальный продюсер.»
Столько информации на человека… Юлю можно было спутать с полковником ФСБ. Да, журналист не мог пользоваться своим положением ради таких целей, но Юле уже было плевать. Впервые в жизни она преступала через правила.
Юля смотрела на фотографии обнажённой соперницы, крутящейся вокруг шеста и сравнивала её с собой. Внутри демон нашёптывал своё: