— Следи за дорогой, милый, — Юля высунула язычок. Она вовсе не собиралась скидывать ноги, поэтому Пчёле приходилось страдать, сдерживать свой пыл и быть сосредоточенным исключительно на движении машины.
— Может, тут расположимся?
Они только вышли из машины, но Юля уже нашла подходящее местечко возле тропинки. Пчёла не был с ней согласен:
— Давай чуть пройдём вглубь леса?
Юля кивнула, протягивая руку.
Лес летом поражал своей зеленью. Рассматривая деревья вокруг, невольно восхищаешься и проникаешься природой нашей необъятной Родины. Здесь тянулись к яркому солнцу и величавые дубы, и тонкие, белокурые берёзки, и тополя, и осины… На траве застыли маленькие капли росы, чистые, будто слеза младенца. Неподалёку было целое поле одуванчиков и ромашек. В лесу кипела жизнь, которая была заметна только поистине наблюдательному человеку с богатой внутренней организацией. С цветка на цветок перелетали пчелы, летали разноцветные бабочки всех цветов радуги и стрекозы. Проходя вглубь леса, можно было услышать стрекотание сверчков.
— Надеюсь, тебе не захочется грибы собирать? — Пчёла постелил на траву плед и плюхнулся на него.
— Я не умею это делать, да и не люблю. Я когда в Свердловской области отдыхала, — Юля достала из пакета бутерброды и коробку с шоколадками, которую дарил Витя, пытаясь загладить свою вину. — Меня бабушка часто отправляла за грибами. Я наберу одних опят и всё! А однажды меня змея укусила. Очень мы все испугались, конечно… Рядом же больниц нет. Фактически, я могла умереть.
— Тебя вечно тянет на какие-то сомнительные авантюры, я так понимаю, — Пчёла порезал огурцы. Юля украдкой наблюдала за отчаянными попытками Пчёлы нарезать хоть что-то нормально, а не криво-косо, отрезая за раз весь огурец.
— Я поэтому и пошла в журналистику, Вить. Люблю авантюры, — Юля забрала нож и огурец из его рук, пока это не кончилось трагедией. — Шучу. На самом деле, я пошла на журфак, потому что любила словесность. Я постоянно всем сочинения давала списывать. Потом учительница догадалась, и влепила всем двойки, кроме меня. Тогда во мне включился предприниматель, и я брала за сочинения деньги. У меня была группа людей, готовых платить, и я им писала абсолютно разные работы. Учительница ничего не понимала, а я покупала себе вкусности.
— Не удивительно, что я влюбился в тебя. Чувствую свою породу, — Витька откусил бутерброд. — А всё-таки свежо тут.
— Не шути, пожалуйста, про свою криминальную деятельность. Дурно становится. Я же не шучу про свои будни в Грозном.
— Потому что я тебя укушу сразу же! Я, между прочим, приобрёл седые волосы из-за тебя! — поругал её Пчёла.
— Ага, конечно. Где? Как был блондином, так и остался!
— Да ты не видишь, что ли? — Пчёла опустил голову, и Юля резко положила её к себе на колени, перебирая любимые кудряшки. Действительно, седые волосы были, но их было не так много, чтобы ломать драму: пара волосков у корней.
— Так переживал? — с усмешкой спросила Фролова, вытянув ноги.
— Я думал, в дурку поеду. Постоянно смотрел новости, твои все репортажи, читал сводки с полей, все газеты. А ведь ты журналист, а не солдат.
— Прочь дурные мысли, Вить. Я уже в Москве, я почти закончила реабилитацию…
«Если говорим о физическом здоровье, а не психическом.»
— ... Мы вместе, у нас впереди целая жизнь. У меня скоро выходит своя передача, у тебя тоже всё круто. Смысл вспоминать прошлое? — Юля погладила его по щеке, нежно смотря в глаза.
— А передача о чём будет? Я забыл…
— Интервью буду брать, — Юля открыла коробку с шоколадками и налегла на сладости, будто волк на зайца. Она отломала дольку шоколада и уже собралась съесть, но Пчёла помотал головой:
— Стой, есть идея получше.
Юля сидела с шоколадкой во рту. Тогда Пчёлкин сел напротив неё и начал есть шоколад с другого конца. Потом они столкнулись носами и поцеловались.
— Очки мешают…
— Сними их, — еле слышно ответила Юля. Она обняла Витю двумя руками за шею, и тот уложил Юлю на плед, но она резко разорвала поцелуй и фыркнула:
— Иди ты знаешь куда? Потом клещей из жопы вытаскивать? Я конечно видела в фильмах постельные сцены в лесу, но там не показывают комаров, пчёл и других насекомых.
— Скучная ты, Юля. Живём лишь раз, между прочим, — Пчёла выглядел так расстроенно и жалобно, что Юля не сдержала улыбки.
— Я знаю лучше тебя, что мы живём лишь раз.
— Ещё один намёк на твоё военное корреспондентство… — Пчёла провёл пальцем по своей шее, уплетая бутерброды. Было видно, что колбасу резал Витя: она была порезана неаккуратно, зато от души, толстыми кусками. Юлия же такое не очень предпочитала, поэтому активно налегла на шоколад. Плитка… Ещё… Третья… Она ела без перерыва, еле успевая раскрывать упаковку.
— Фролова, я думал, это на неделю тебе…
— Пошёл нахуй.
Пчёлкин, поверженный неизвестно какой наглостью за два часа бодрствования, вздохнул шумно и ответил:
— Была бы ты мужчиной — я бы тебе втащил.
Юля сверкнула глазами, откладывая шоколадку. Было видно: она что-то задумала. Она встала напротив Вити и с ехидством произнесла:
— Втащи.
Витя попросил повторить.
— Ты должен отвечать за свои слова. Втащи мне.
Витя сжал кулак и уже поднял его над головой Юли, но что-то внутри запротестовало, закричало. Он остался стоять с поднятой рукой. Юля почувствовала его слабину. То, что она хотела узнать — она узнала. Витя Пчёлкин в её полной власти. Как и все люди вокруг. Но у этой медали была и оборотная сторона: Юля также была зависима от Вити, и он также управлял её разумом и чувствами, как игрок управляет кнопками джойстика.
— Что ж, я так и думала.
Юля извлекла из сумки плеер, наушники и легла на плед, включая первую песню. На удивление, это была не Си Си Кетч. Она прикрыла глаза, сливаясь в одно целое с красотой, свежестью летней природы и ловя от этого умиротворение и бесконечное спокойствие. Витя не заметил, что Юля в наушниках, поэтому продолжал что-то вещать. И только когда он не получил ответа на вопрос, он крикнул:
— Юля!
Он опустился на корточки и трясущимися пальцами коснулся запястья, нащупывая пульс. Юля от прикосновения его руки дёрнулась:
— Ты чего?
— Я подумал, ты умерла.
Юля вынула оба наушника и расхохоталась.
— Витенька, с чего вдруг мне умирать? Мне только двадцать пять, с сердцем у меня проблем не наблюдается, я здоровая по всем параметрам женщина. Честно. Я перед вылетом проверила своё здоровье, Витюш.
— Я просто безумно боюсь лишиться тебя, — вдруг признался он, перебирая край пледа. Юля притянула его к себе, крепко обнимая, как плюшевого медведя.
— Я один раз тебя потерял. Больше не допущу этого. Я ведь ещё когда проснулся… И понял, что я это сделал…
— Вить, проехали, — меньше всего Юле хотелось ворошить прошлое. Тем более, Алина Костылева уже начала это делать, напоминая о том, что в постели с Витей была не только одна-единственная Юлька.
— Я почувствовал, что тебе плохо. Потом это чувство ушло. Я вроде как… Нормально всё было. А потом у меня начала болеть нога и бок. Я сидел, не мог пошевелиться. Я звонил тебе, но ты не брала трубку. Я видел картины, что тебе хреново, короче говоря. А потом мы с ребятами увидели репортаж. И всё стало ясно.
— А ведь я была ранена в ногу и бок. Ну ещё спина, конечно… Значит, у нас сильная связь, что я могу сказать.
Витя прислушался к звуку из наушника. Играла композиция «Спокойная ночь» Кино.
— Ого… Не Каролина. Поражён. Давай вместе музыку послушаем?
— Как? — не поняла Юля. Тогда Пчёлкин дал ей один наушник, а второй забрал себе. Юлия положила голову ему на грудь и заснула. Пчёла медленно поглаживал Юлю по волосам, периодически целуя в ухо. Не хотелось думать о чём-то, не хотелось даже целоваться. Хотелось насладиться этим моментом, когда он мог быть с родным человеком рядом.
Так прекрасно начавшийся день закончился трагически, перевернув жизнь Юлии с ног до головы. Стало ясно: как прежде уже не будет.