— Ага, жених, — цокнула Юля. Она украдкой взглянула на Витю, будто спрашивая, можно ли говорить. Он не был против.
— Ладно, это мой молодой человек, Виктор. У нас роман уже два года, — призналась Юлия. Тётя Катя обрадовалась так, будто объявили о раздаче квартир для каждого человека. Однако знакомство было лишь проблеском света в кромешной тьме: все быстро вспомнили, для чего собрались.
— Церемония начнётся через час. Нам нужно ехать в ритуальный зал, — тётя Катя всплакнула, утирая слёзы платочком. Такси, предварительно вызванное тётушкой, подъехало быстро. Витя придержал дверь для двух женщин, чем вызвал одобрение Кати.
— Ты так и не сказала, почему умер мой отец, — выпалила Юля. Она была настойчивым человеком, особенно тогда, когда какая-то информация утаивалась от неё. Но Катю было не сломать.
— Юль, не сейчас… Я тебе после похорон всё объясню, — вкрадчиво сказала она, гладя по руке Юлю. Та резко отстранилась от неё, прижимаясь ближе к Пчёлкину, который хранил молчание. Пчёла был невероятно красив даже в эту трагичную минуту: чёрный цвет был ему к лицу.
Юля положила голову ему на плечо, чтобы почувствовать его присутствие рядом и прийти в себя. Она нуждалась в нём, как в кислороде. В голову начали залезать воспоминания, связанные с родителями.
«— Всё, я скоро выхожу! Выхожу, мамочка!
Юля ещё маленькая, ей девять лет. Она смотрит на этот мир серьёзным, боевым взглядом, не свойственным детям её периода. Правильно говорят: спорт заставляет быстрее расти, особенно в психологическом плане. Юленьке сшили такое красивое, фиолетовое платье с телесными вставками (в фигурном катании запрещены излишне откровенные наряды). Она блистала под софитами.
Одна за другой выходили соперницы, но было видно, что они слабее Юли в несколько раз. Две так вообще упали.
Юля ходила возле бортика, вспоминая свои элементы, иногда даже подпрыгивая.
— На лёд приглашается Юлия Фролова, воспитанница спортивной школы «Золото России»...
— Милая, ты справишься со всем, — отец крепко-крепко обнял Юлю, целуя в лобик. Он всегда так делал. Мама подержала Юлю за ручки, мысленно передавая дочери свою силу.
А через несколько часов Юля вышла на верхнюю ступень пьедестала, забрав своё заслуженное золото.»
«— Юль, ну ты уже зелёная совсем стала, — сетовала мама. Впереди у семнадцатилетней Юли — экзамены в МГУ. Юлия постоянно учила, зубрила, писала что-то. — Давай хоть ёлку вместе нарядим?
Мамина хитрость помогла вырвать Юлю из мира знаний. Фролова не устояла перед этой милой традицией и сдалась.
— Куда мы повесим этот шарик? — Юля достала из коробки алое украшение.
— На середину, — посоветовала мама. Дверь квартиры открылась: это Фролов-старший вернулся с работы. Юля побежала его обнимать и приветствовать…»
Юля сжала руки в кулаки, да так, что ногти вонзились в ладони, оставляя красные следы. Она попыталась переключиться с этих воспоминаний на что-то другое. Лишь бы не думать. Не думать.
Пока она брала себя в руки, такси остановилось. Тётя Катя рассеянным движением сунула деньги таксисту и вышла из машины. Юля замерла, окаменев. Она не могла пошевелиться. Она пыталась представить, что сейчас увидит, что сейчас с ней происходит, и ноги отказывались её слушаться. Пчёла первым пришёл ей на помощь: подал ей руку и тихо сказал:
— Милая, пойдём.
— Я не хочу, — капризно, будто ребёнок, которого будят в школу, заявила Юля, мотая головой. Через пару секунд она протянула руку Пчёле и сделала несколько нерешительных шагов.
Пчёлкин чуть ли не дотащил Юлю до ритуального зала: она еле передвигалась, потому что ничего не видела из-за пелены слёз.
Народу было много: приехали люди и со стороны Ольги Петровны, и со стороны Александра Фёдоровича. Друзья, коллеги, одноклассники, однокурсники. Юля половину людей не знала, поэтому чувствовала себя крайне неуютно.
Внезапно к ритуальному залу подъехали несколько вишнёвых девяток. Из них вышли люди криминальной наружности, в малиновых пиджаках и цепях, что блестели на солнце.
— Это что? — она показала рукой на этот табор. — Что эти люди делают на похоронах моих родителей?!
— Я об этом и хотела с тобой поговорить, — тихо сказала Катя. — Это партнёры твоего отца. Я всё объясню потом, ладно?..
Юле уже не нужны были объяснения. Она догадывалась, что происходит. Из невидимых динамиков играл Бах или Шопен. Очередь к гробам выстроилась большая, Юля замыкала её. Почему-то никто даже не подошёл к ней, не обнял, не утешил, кроме Пчёлы.
Витя был предпоследним. Он молча подошёл к усопшим, постоял, проговаривая про себя все фразы.
«Спасибо вам за такую замечательную дочь. Спасибо вам, Александр Фёдорович, за шанс. Я постараюсь сделать всё, чтобы улыбка не сходила с ее лица. » От поцелуев Пчёлкин воздержался.
Когда пришёл черёд Юли прощаться с покойными, она продолжила стоять на месте. Просто не было сил на то, чтобы подойти, поцеловать в лоб.
— Фролова, не будь ребёнком. Подойди и попрощайся, — раздался грубый голос деда Юлии. Витю покоробило это равнодушие и жестокость. Он хотел уже ответить, но не стал устраивать разборки в такой тяжёлый момент.
Юля вздохнула, зажмурилась и про себя стала говорить последние слова.
«Я вас очень люблю. Несмотря на то, что последние несколько лет я отдалилась от вас из-за разности во взглядах на жизнь, я любила вас. Я благодарна вам за то, что вы дали мне жизнь, воспитание. То, что я сильная и чистая сердцем, ваша заслуга. Простите за всё. »
Юля коснулась губами холодного лба сначала матери, потом отца. Ноги подкосились, она начала оседать на пол. Где-то щёлкнули камеры. Журналистам удалось проникнуть даже сюда. Пища для жёлтой прессы есть.
— Юля! — Пчёлкин кинулся к ней и поймал её. Она пришла в себя.
— Всё, все попрощались? — вопрошала ритуальная дама. — Уже следующие родственники ждут.
— Да, закончили, — ответила Фролова за всех. Она повернула бледное, как молоко лицо к даме, и та невольно вздрогнула.
Юля олицетворяла собой молчаливую боль. Гораздо страшнее видеть человека, который не кричит, не истерит, не воет, а молчит, спокойно смотрит перед собой. Потому что можно только догадываться, какие стихийные бедствия происходят в душе в такие моменты. Юля подошла к родственникам, выразила свои соболезнования, получила ответные. Механизм скорби сработал безотказно.
— Солнышко, ты как? — тихонько спросил Пчёлкин.
«Ощущение, будто меня пырнули ножом.»
— Всё нормально.
Юля не стала сидеть все поминки. Она не хотела общаться ни с кем, плюс в разгар вечера кто-то из уже подвыпивших родственников любезно напомнил всем, что Юля пошла против родителей в момент выбора жизненного пути.
Катя почувствовала, что обстановка накаляется и вывела Юлю к в комнату. Витя отправился за ними.
— Юль, ты можешь своего кавалера оставить за дверью?
— У меня от Витеньки секретов нет! Да, Витенька?! — Юля не контролировала себя, она говорила слишком громко и эмоционально. Пчёла сел на стул возле них.
— Юль, ты же журналистка, девочка умная. Значит, уже на похоронах поняла, что произошло с отцом, — тётя Катя стремилась снять с себя груз признания и перенести его на Юлю. Та прикинулась дурочкой, чтобы услышать нормальную, понятную историю.
— Твой отец погиб от передозировки. Он уже много лет был наркодиллером, работал с крупными группировками Москвы. Сначала только поставлял вещества, потом попробовал из любопытства и понеслось. Год сидел на них, и сгорел…
— Я тебе не верю! — Юля вскочила, как ужаленная, с дивана. Она оскалилась немного. — Это не про него!
— Когда пришли девяностые и развал СССР, стало тяжело выживать. Ты студенткой была, помочь ничем не могла. Вот он и пошёл с друзьями в криминал.
— А потом я стала телеведущей! Я бы вытащила его оттуда! — повторяла Юля, закрыв лицо руками. — Почему вы молчали?! Я бы легко вытащила вас из этой задницы!
— Твой отец сам не хотел. Саша постоянно говорил, что не может смириться с тем, что ты пошла против него. Но потом он узнал, что ты в Грозном была, и отношение изменилось. Он тебя полюбил, и стало стыдно просить поддержки. Юленька, ты не смогла бы ничего сделать, это же как водоворот, попал и всё, пути назад нет… Я знаю, тяжело поверить, но так бывает… Твоей вины нет, так сложилось. С матерью расправились из-за долгов, Сашка напортачил что-то…