Рубашка Юли чуть задралась. Юля пыталась её привести в надлежащий вид, но положение усугубилось. В говорившем проснулся инстинкт, и он засмотрелся на стройное тело Юли, похотливо облизнувшись.
— Я думаю, мы сможем договориться.
— Объясните нормально, что вам нужно? — Юля не собиралась церемониться перед ними. Она шарилась рукой по полу в поисках чего-то, чем можно было огреть этих придурков. Ничего подходящего не нашлось.
— Мы дружки твоего папочки. Он купил у нас товар, но не заплатил оставшиеся двадцать пять процентов. Тогда у него началась жопа с деньгами, он пытался стрясти их с Виталика, но он оказался умным, сбежал… Нас эти проблемы не волнуют. Раз Санька Фролов мирно спит вечным сном, то мы пришли к тебе. Ты не дура, и должна понимать, что после смерти человека все его долги переходят на ближайших родственников. Ты таковой являешься.
— Сколько? — Юля отдала бы им всё до копейки, лишь бы не тронули. Да и передача денег была единственным средством продолжения контакта. Юля не смогла бы отомстить, если потеряла бы с ними связь.
Да, Витя умолял Юлю не действовать, подождать до того, пока «бригада» не вмешается в ситуацию, но Юля не могла сидеть, сложа руки. Всё её существо горело желанием отомстить, уничтожить, убить. Юля ещё не была знакома с такой чёрной стороной своей души, но мало-помалу узнавала её ближе. Юля хотела врубить ответку и показать, что Фроловы не слабые люди.
— Пятьсот тысяч. Рублей, слава Богу. Но чем больше ты медлишь, тем выше будут проценты. Мы ставим тебя на счётчик, Фролова.
Юля еле сдержала тошнотворный рефлекс от бандитского жаргона, который употребили, характеризуя её нынешнее положение. Но она продолжала храбро смотреть на своего мучителя, не отводя взгляд ни на секунду. Её чистые, добрые глаза против тёмных, злых. Победитель очевиден.
— Хорошо, я заплачу долги. Тогда вы отстанете?
— А нахер ты сдалась? Мы ведь не полные твари. Есть ещё светлое что-то, прикинь? Я Филька, кстати.
«Такие противоположности носят созвучные имена, вернее, клички», — подметила Фролова, намекая на Филатова. Делиться наблюдениями она не стала.
— Я должна снять деньги с книжки. В шесть вечера я подойду к Историческому скверу. Понятно объясняю? — Сквозь зубы сказала Юля. Слова приходилось буквально проталкивать из горла. Филиппу не понравилось, что женщина говорит с ним свысока и не играет роль жертвы.
— Понятно, Юлечка.
— Если бы здесь был мой человек, он бы устроил вам пиздец, — добавила Юля, чтобы устрашить бандитов. Номер не прошёл.
— Ой, кстати! Забыл рассказать важное правило нашей игры. Мы знаем о твоём козыре. Честно, поражён, что ты спишь с бандитом. Но мы не вправе судить… — Филипп обнажил свои жёлтые зубы. — Пчёлкин не должен быть здесь замешан. И Белый, и Фил, и Космос. Их помощники тоже вне действа. Если мы узнаем, что ты подключила Пчёлу, мы не только его убьём, но и всех, кто ему дорог. Тебя в том числе, крошка. Так что играй по правилам, — Филипп провёл пальцем по щеке Юли. Та поморщилась, не скрывая омерзения.
— А что будет, если я не приду с деньгами? — поинтересовалась Юля, чтобы позлить их. Мужчина, стоявший позади Филиппа, развеселился.
— Орёл, покажи Юле, что будет. Мы не говорим, а действуем, не сомневайся.
Внутри Юли всё затряслось. Она понимала примерно, что её ждёт. Филипп, кажется, ждал своего часа. Он аккуратно взял Юлю за плечи и развернул. Юля попыталась вырваться, но это было только на руку: Филипп ещё сильнее завёлся. Он потянулся к шее Юли, провёл пальцами вдоль выступающей ключицы.
— Тебе не повезло уродиться красивой. Вроде ничего такого, но хочется, зараза, — пуговицы расстёгнуты. Юля сидела на полу, не двигаясь. Она мысленно умоляла высшие силы скорее прислать Пчёлу домой. Она чувствовала чужие руки на своей груди и сдерживала слёзы. Она решила, что не покажет свою слабость. Бог терпел — нам велел. Кажется, эти слова она слышала от Валерки Филатова.
— Думаю, урок усвоен, — Филипп убрал руки. — Не заплатишь или начнёшь жульничать — будет продолжение. Неудовлетворённых ещё не было, — он самодовольно улыбался. Юля парировала:
— Тогда мне будет приятно быть первой.
— До встречи, малышка, — Орёл наклонился к макушке Юли и поцеловал. Дверь закрылась. Только тогда Юля прижалась к стенке и свернулась в комочек, громко рыдая.
Через три минуты вернулся Пчёлкин. Было видно, что он бежал: Пчёлкин не мог отдышаться. Он бросил пакеты на пол и сел к Юле.
— С тобой всё в порядке?
Юля подняла зарёванное лицо.
— Да, всё хорошо, я… Я просто… Из-за родителей плакала, — нашла она отмазку.
— Почему рубашка расстёгнута?
Ложь давалась Юле мучительно больно. Она не умела обманывать. А тут ещё врать этим преданным глазам, смотрящих на неё с любовью…
— Жарко же, Витюш! — Юля рассмеялась. — Где ты пропадал?
— Меня полчаса не было. Очереди, блин… Ещё и бабка на кассе устроила скандал, что ей не дали сдачу один рубль. Всё точно хорошо? Ты какая-то перепуганная, — Витя обнял Юлю, и та крикнула:
— Нет!
Прикосновения сейчас пугали Юлю, были по ощущениям шершавыми и колючими. Пчёлкин отшатнулся, ещё больше терзаемый вопросами.
— Юля, что происходит? Дверь нараспашку была, когда я вошёл, ты лежишь на полу, рыдаешь. Говори нормально! — Пчёла начал беситься. Юлия захотела на секунду всё рассказать. Тогда в ушах снова заговорил голос Орла:
«Если мы узнаем, что ты подключила Пчёлу, мы не только его убьём, но и всех, кто ему дорог. Тебя в том числе, крошка. Так что играй по правилам.»
— Ты забыл закрыть дверь, значит. А я рыдаю, что вчера похоронила родителей! Ей-Богу, достали твои подозрения и домыслы! — Юля притворилась разгневанной, чтобы прервать допрос.
— Всё, всё, солнышко. Прости меня, — Пчёла помог Юле подняться с пола. — Давай, умойся, я пока приготовлю яичницу. Ничего сложного же в этом нет.
Юля скрылась в ванной, оставляя эту реплику без ответа.
Закрывшись на щеколду, она поставила руки на раковину, смотря на себя в зеркало. Живое страдание. Опухшее от слёз лицо, глаза с полопавшимися капиллярами, растрёпанные волосы, вымученная улыбка. Юля никогда такой сломленной не была, даже после Чечни, хотя там смертей случалось больше. В несколько раз.
«Я обязательно встану с колен. — решила Юля. — Я отдам им деньги, вотрусь в доверие и стану частью их дела. Потом выберу момент и прикончу их к чёртовой матери. Я стану их ангелом смерти. Я убила одного, справлюсь и с четырьмя. Я больше не боюсь.»
Это решение подняло дух Юли. Она брызнула на лицо холодной водой, вытерлась полотенцем. Прохлада привела её в чувство. Юля больше стала походить на человека.
— Юль, ты там долго? Я волнуюсь.
Пчёла даже не понял, как вовремя прозвучал его голос. Юля поняла, что будет врать в глаза любимому человеку, который и так пережил много боли из-за её необдуманных поступков.
«Стало бы легче моей матери, если бы меня пристрелили? В таких делах нет места новичкам. Отец, думаю, тоже не обрадовался. Он же не зря молчал о проблемах, даже когда изменил своё мнение относительно моей профессии. Что делать?»
— Вить, надо поговорить, — Юля вышла из ванной. — Помоги мне сделать выбор.
— Я напрягся, держу в курсе.
Они сели на диван.
— Послушай, я знаю, что ты скажешь мне сейчас, но я не могу поступить иначе. Я не могу простить тем людям того, что я теперь сирота. Вот представь себя на моём месте. Хотя не приведи Господь… — Она схватила его за руку. — Я хочу отомстить.
— Юль, мы уже обсудили, — Пчёла мгновенно перешёл на повышенный тон. — Ты журналистка, твой склад ума не для бандитских штучек. Я понимаю твои чувства, тебе больно, но лучше не лезь в это. Мы их накажем, но по-тихому. Хорошо, зайчик? — Пчёла поглаживал Юльку по плечу. Внезапно Юля вспомнила свою кличку, данную Беловым. Он называл её не иначе как «четвёртая власть».