Поскольку машину Петра они нечаянно засадили в топь ещё вечером, то в город добираться пришлось пешком. Благо, что до города было недалеко. Утреннее шоссе оказалось пустынным, и автобус, нагнавший их за поворотом, стал почти благословением.
Несмотря на ранний час, транспорт оказался битком набит пассажирами с корзинками и другим скарбом. Видимо, жители ближайших пригородов направлялись этим субботним утром на рынок или ещё по каким-то неотложным делам.
Петр встал у выхода, опустив рюкзак на пол. Василь тихо сидел у него за пазухой, пригревшись у тёплого человеческого тела, и с сожалением думал о том, что поцеловать гадюку ни одна женщина в здравом уме не только не захочет, но и не решится.
Глаза потихоньку застилала тёмная пелена голода. Василь никогда не задумывался, как охотятся змеи, но ему вдруг мучительно захотелось ощутить на языке теплую трепещущую плоть и бьющееся в последнем ужасе сердце. Он в панике представил себе, что теперь у него не будет другой жизни и другой радости, кроме как согреться на солнышке и схватить маленькую невинную жертву вроде птички или мышки. Или что там ещё едят змеи?
Рядом мирно и размеренно билось большое человеческое сердце. Вибрации людей, всем телом улавливаемые Василем, заставляли его прилагать неимоверные усилия, чтобы противостоять инстинктам. Чтобы немедленно не убраться отсюда подальше или не кинуться в атаку. Интересно, как скоро инстинкты возьмут верх над человеческим сознанием? И вообще, под силу ли жить человеку в облике змеи? Как вообще такое возможно? Ну, ладно, перенос сознания… Допустим, что это дело техники. Механизм непонятен, но допустим. А личность, а душа? Ведь он же помнит все! Он все тот же!
Прислушавшись, Василь уловил совсем рядом биение ещё одного сердца. Крохотного. Желанного. Чуть высунувшись из-за пазухи, он неожиданно уставился в маленькие, злые, булавочно-острые глаза старухи, держащей на руках клетку с кроликом.
Автобус огласил истошный визг.
- Вот уж, настоящая змея, так змея! Ух, гадина! – грозил кулаком вслед отъезжающему автобусу Петр. – Говорю ей: ужик! А она заладила: гадюка, гадюка! Где она гадюку-то увидела?!
Василь благоразумно промолчал, думая, что гадюку старуха, скорее всего, и увидела.
Добравшись до квартиры Петра, друзья расположились у стола. Вернее, Василь на столе, а Петр рядом. Им предстояло решить, что же все-таки делать дальше.
Василю все мучительнее хотелось есть, и он только кивал, соглашаясь со всеми доводами неугомонного Петра. А потом попросил:
- Пи-и-ить!
Петр озадаченно посмотрел на друга, размышляя, чем его напоить. А потом вспомнил – молоко! В деревне его бабка молоком ужей приманивала, вот и подойдёт. Молока в холодильнике не нашлось, и он, смущаясь, постучался в дверь квартиры напротив к своей квартирной хозяйке. Старушка просьбе удивилась, но не отказала.
И только уже стоя у выхода, Петр вдруг спохватился:
- Мне бы блюдце ещё…
- Да ты никак кошку завёл?! – возмущению хозяйки не было предела. – Я ж тебя предупреждала – никаких животных!
Как вихрь, старушка ворвалась в квартиру и в ужасе застыла на пороге комнаты.
Из квартиры их попросили съехать немедленно.
И жизнь потекла своим змеиным чередом, чаще поворачиваясь к Василю длинным, издевательски поднятым хвостом.
Сонно таращась на большую зеленую муху, Василь пытался сдвинуть тяжёлый камень, грузом лежавший на душе. Душа, есть ли она у него теперь? Кажется, что есть. Но ни потрогать её, ни увидеть…
Муха, как и он, Василь, постепенно впадала в оцепенение. В квартире, найденной Петром после того, как им отказали в аренде прежней, было холодно. Отопление ещё не включали, шли последние дни августа. Холод охватывал, казалось, всего Василя, проникая в самую его суть. Пропадали желания и стремление бороться. Жизнь стала казаться размеренной и серой.
Петр приносил ему белых мышей и часами разговаривал с ним о жизни, рассказывая о детстве и первой любви. Только с каждым днём человеческие воспоминания все меньше трогали холодный змеиный разум, бравший верх над сознанием Василя. Все как будто покрывалось толстой пленкой безразличия и покоя. Ещё немного, - понимал Василий, - и возврата может не быть. Он пробовал читать, но странное змеиное зрение делало эти попытки столь мучительными, что сейчас Василь уже и не пытался. Жизнь начинала сводиться к инстинктам.
А ведь был нужен всего один поцелуй. Всего один. Ну что вам стоит поцеловать гадюку? Ведь от этого зависит чья-то жизнь, будущее, счастье...