— Лена, я больше не собираюсь ждать, — его низкий, твердый голос пробирает до мурашек. — Мы уже всё обсудили. Ты знаешь, я хочу признать Тимура официально. Это не обсуждается.
— Амир, — начинаю я, но он не дает мне договорить.
— Я всё выяснил, — перебивает сухо, по-деловому, будто это не касается наших жизней, а просто очередной проект. — Нам нужно обратиться в ЗАГС с заявлением и документами. После этого тебе выдадут новое свидетельство о рождении, в которое меня впишут отцом. Сказали, тест ДНК не нужен, если мужчина добровольно признает отцовство.
— Ты точно не хочешь сделать? — срывается у меня и он стреляет в меня черными глазами. — Вдруг твои родственники скажут, что его на тебя повесили.
— Мне не нужен этот тест. Я и так вижу, что он мой, — сурово отрезает он.
Его решимость давит на меня сильнее, чем я предполагала.
— И ещё, — он чуть наклоняется вперёд, в голосе проступает жесткая интонация, — я буду платить алименты. Вопрос только в том, как мы это оформим. Хочешь - пойдем в суд, там установят сумму. Не хочешь в суд, скажи сколько, и я буду переводить деньги.
Слова ударили в самое сердце. Алименты. Суд. Всё, от чего я пыталась оградить сына.
— Ты…серьёзно? — мой голос дрогнул.
— Абсолютно. — он смотрит прямо, не моргая.
Стены кабинета давят на меня. Уйти? Спорить? Но с ним спорить бесполезно: он поставил точку. Тогда, в номере, он казался мягче. А теперь я вижу его другим - строгим, жестким, непоколебимым.
— Амир, — я поднимаю на него, с трудом заставив себя говорить ровно, — ему нужен покой. Он маленький. Для него ты пока…чужой человек.
Он сжимает челюсти, но не перебивает. Только смотрит пристально, словно взвешивает каждое слово.
— Я понимаю, — наконец говорит он. Его голос всё ещё твёрдый, но уже без того ледяного нажима. — Именно поэтому я хочу, чтобы мы сделали всё правильно. Постепенно.
В груди кольнуло что-то болезненное: он прав, а я всё равно пытаюсь отгородиться.
— Дай мне шанс быть рядом, — продолжает он тише. — Не как «мамин друг», а как отец.
Судорожно вздохнула. Сопротивление рушилось, но оставить всё, как было, я тоже не могла.
— На выходных, — соглашаюсь я. — Можем встретиться.
В его глазах мелькает облегчение, которое он тут же прячет за сдержанной маской.
— Спасибо.
— Но только в моём присутствии, — добавляю жёстче, чтобы обозначить границы. — . Я пока не знаю, можно ли тебе доверять. Пусть ты и мой начальник.
Амир кивает.
— Я не против. И да, ты можешь мне доверять.
Напряжение в кабинете чуть спадает, но сердце всё равно бьет тревогу. Амир был слишком близок, слишком решителен, и сто процентов это только начало.
Девочки, завтра будет небольшая глава несмотря на выходной. И я тут опять вдохновилась и помучила нейронку.
Глава 12. У мамы дома на кухне
Тем же вечером я сижу на родительской кухне родителей, обхватив ладонями кружку с чаем, который уже остыл. За окном моросит дождь, стеклу вяло стекают капли, и мне кажется, что весь день был соткан из тяжелой, вязкой тишины. И сейчас я беру себя в руки, чтобы признаться родителям, потому что они должны знать, что всех нас ждут перемены. Они разговаривают о какой-то бабушке из соседнего дома, которая тридцать кур в квартире держала. И сегодня приезжала бригада из лечебницы, чтобы ее забрать.
— Мам, пап, — поднимаю глаза, и они сразу же настороженно смотрят на меня. — Мне нужно вам кое-что рассказать.
Отец кладет на стол клей “Момент” и машинку, которую он починил благодаря ему, а мама замолкает и смотрит на меня. Тишина сейчас такая плотная, что у меня даже ладони вспотели.
— Мой новый начальник, — голос предательски дрожит. Я глубоко вдохнула и заставила себя продолжит. — В общем, он - отец Тимура.
У мамы округлились глаза, она прикрывает рот ладонью. Отец хмурится, будто в одно мгновение скинул с себя десяток лет спокойствия, и строго посмотрел на меня.
— Он знает? — папа наклонился вперёд.
— Теперь да, — киваю. — Он хочет участвовать в жизни Тимки и чтобы я поменяла свидетельство. Хочет дать ему свою фамилию.
Несколько секунд мы молчим. В в висках гулко стучит кровь. А потом отец начинает говорить, точнее спрашивать. Но каждый его вопрос тяжелый, как камен.
— Скажи честно, он тогда знал, что ты в положении?
Я на мгновение прикрываю глаза, чтобы собраться, и выдыхаю: