Я смотрю на сына, потом на Амира. Тот стоит, усмехнувшись, пожимает плечами и проводит ладонью по волосам, показывая, что они влажные.
— Да. Промок, — нарочно говорит Амир.
— И замерз, — лопочет Тим.
— И замерз, — соглашается Амир.
Мне хочется в лицо ему сказать, что так дела не делаются, и стоило заранее предупредить о визите. Но под натиском умоляющих глаз сына, сдаюсь.
— Ладно. Но только не надолго.
— Ура! — Тимур хватает Амира за руку и тянет его в сторону подъезда. — Пошли!
И вот я уже иду следом, наблюдая, как маленькая ладошка моего сына держит крупную мужскую ладонь. В груди все разом смешивается: тревога, нежность, страх и странное ощущение, что эта сцена правильная. Как будто так и должно быть — папа рядом с ним.
Спустя десять минут я стою в дверях зала, прислонившись плечом к наличнику и скрестив руки на груди. Наблюдаю с интересом и ухмылкой, как Амир, сидя на моем диване, возится с огромной коробкой. Неугомонный и нетерпеливый вождик подпрыгивает рядом, то и дело хватая нового друга за рукав.
— А уже всё? — спрашивает он каждые полминуты. — Ну, уже можно играть?
Амир с серьёзным видом тянет за пластиковые защёлки и в третий раз пытается открыть коробку. Она упорно не поддается.
— Лена, — обращается он ко мне, даже не поднимая глаз. — У тебя есть ножницы?
Я громко цокаю и закатываю глаза. Конечно, как без ножниц он ее откроет? Дилетант.
— Сейчас, — бормочу себе под нос и выхожу на кухню. Достав из ящика большие красные ножницы, возвращаюсь и протягиваю их.
В этот момент наши взгляды встречаются. Он смотрит на меня спокойно, прямо, и я чувствую, как воздух между нами становится плотнее. Его пальцы скользят по моим, и это мимолетное прикосновение обжигает сильнее слов. Я поспешно отступаю на безопасное расстояние.
Тимур же не замечает ничего. Он подпрыгивает и в сотый раз спрашивает.
— Мам, а уже всё? Ну, уже?
— Нет, — отвечает за меня Амир. — Сначала нужно вставить батарейки.
Он снова обращается ко мне, но на этот раз глядит точно в глаза.
— У тебя есть маленькая отвёртка?
Фыркнув и развернувшись, иду к шкафчику в прихожей. Открываю его и достаю из плетеного коричневого контейнера пластиковый бокс с набором отверток. Войдя в зал, ставлю рядом с Амиром намеренно чуть резче, чем нужно.
Амир смотрит на меня с лёгкой улыбкой.
— У тебя тут целый набор отвёрток.
— Я мама мальчика, который бредит машинами и автобусами, — сухо отвечаю я. — Он постоянно что-то разбирает и ломает. Конечно, у меня есть набор отверток.
Он никак не комментирует это, только чуть приподнимает бровь и принимается за дело. Через пару минут всё собрано: батарейки на месте, крышка закручена.
— Готово, — говорит Амир с гордостью.
Он показывает Тимуру на какую кнопку нужно нажать на пульте и автобус вдруг оживает огоньки загораются, колеса шуршат по полу. Тимур радостно кричит, прыгает, начинает гонять автобус по комнате, визжа:
— Это самая лучшая игрушка! Лучшая!
Я смотрю на него и невольно улыбаюсь. А потом перевожу взгляд на Амира, который наблюдает за сыном с любовью, гордостью, с той нежностью, которую редко видишь у взрослых мужчин. Я понимаю, что он уже точно не отступит и пойдет до конца.
Глава 13. Мальчики
Амир
Веду машину и не могу стереть улыбку с лица. Руки крепко держат руль, но внутри всё ещё отзывается детским смехом. Перед глазами стоит Тимур, его голубые глаза, восторг, когда автобус ожил, колёса закрутились, а пульт оказался в его руках. «Лучшая игрушка!» — повторял он, и в этот миг мне казалось, что я готов купить ему весь магазин, только бы снова увидеть эту искреннюю радость.
Я вспоминаю, как Лена, стараясь быть вежливой, предложила чай. Голос её звучал ровно, почти равнодушно, но я заметил легкую тень ожидания в её глазах. Наверное, думала, я откажусь. А я специально согласился - хотел задержаться, хотел ещё немного побыть рядом. Она округлила свои прекрасные небесные глаза, потому что я поступил не по ее сценарию. Но она всё-таки пошла на кухню и начала там суетиться.
Когда чайник засвистел, она позвала нас:
— Мальчики…
И вдруг осеклась, замолчала. Но мне этого одного слова хватило. «Мальчики». Я и сын. Мимолетное ощущение, будто я дома. Не гость, не случайный человек за дверью, а часть этой маленькой вселенной. На сердце стало непривычно тепло.
Мы сидели за столом втроём. Лена поставила чашки, вазу с печеньем, нарезала хлеб, колбасу, сыр. Я узнал, что Тимур любит последнее больше всего на свете, потому что он ел бутерброд и, смеясь, тянул к себе ещё куски. Лена была молчалива. На мои вопросы отвечала коротко, отстраненно, выставляя границы.