Красота её в тот момент ударила сильнее, чем в офисе, в её деловых костюмах. Домашняя, в простой футболке, мягких штанах, с волосами, чуть растрепанными, падающими на плечи. Я ловил себя на мысли, что не могу отвести взгляд. Настоящая. Настолько живая, что даже эта сдержанность, холод в голосе делали её ещё интереснее.
Я останавливаюсь на перекрестке. Перед глазами не огни улицы, а её образ. Она на кухне, у плиты, поправляет волосы, ставит перед сыном тарелку и хмурится, когда ловит мой взгляд.
Очень красивая. Я думаю об этом без колебаний. И когда загорается зелёный, нажимаю на газ, ощущая, как за грудиной теплеет.
Доезжаю быстро и поднимаюсь с паркинга на свой этаж. Датчик света реагирует на присутствие хозяина и в прихожей загораются потолочные лампы.
И пока я раздеваюсь, из зала выплывает видение в белом. Майра со своими роскошными длинными волосами и облегающем светлом платье с длинными рукавами и приспущенными плечами.
— Ты? — мой голос звучит жёстко, почти сухо. — Что ты здесь делаешь?
— Ничего, — отвечает тихо. — Тебя жду.
Массируя переносицу, говорю устало:
— Майра. Мы же говорили. Процесс начался. Ты не должна приходить сюда без предупреждения.
Она подходит ближе. Движения плавные, медленные.
— Уже десять часов вечера, Амир. Ты только пришёл.
— И? — я не меняю тона. — Это уже не твоя забота.
В ее голосе нет крика, но он звенит, как тонкая струна.
— Ты всегда приходил раньше. Всегда. А теперь исчезаешь. Я хочу знать, где ты был.
Я встречаю ее напор спокойно.
— Ты не имеешь права спрашивать. Мы разводимся.
Она замирает на секунду. Потом чуть наклоняется ко мне, втягивает воздух, обнюхивает.
— От тебя пахнет. Женщиной.
Я сжимаю челюсть, беру её за предплечья и мягко отстраняю.
— Хватит.
— Хватит? — её голос становится резче. — Значит, я была права. У тебя есть другая. Вторая жена. Вот куда ты ездишь, вот ради кого…
Она снова теряет опору. Слова срываются всё быстрее, резче, громче. В глазах появляется лихорадочный блеск.
— Думаешь, я позволю тебе выставить меня посмешищем?!
Я молчу. Мой мир сейчас — это не она. Мой мир там, где сын смеётся над автобусом, а женщина с мягкими светлыми волосами наливает чай.
Но неожиданно рука все еще жен резко взлетает. Резкий звук. Пощёчина.
Я замираю. Кожа на щеке горит, и это ощущение - не боль, а унижение. Что-то внутри меня обрывается.
Я поднимаю глаза, встречаю её взгляд. Она отступает на шаг, но не замолкает — наоборот, начинает сыпать проклятиями ещё яростнее, почти крича:
— Ты посмел тронуть меня, а теперь отталкиваешь?! Ты позоришь меня, позоришь семью! Думаешь, всё так просто? Думаешь, я дам тебе уйти? Все узнают, какой ты. И про твою токалку.
Она хватает с консоли какую-то статуэтку - безделушку, на которую я вообще никогда не обращал внимания, и я уже понимаю, что будет дальше.
— Будь ты проклят!
Я уворачиваюсь, фарфор с треском бьётся о стену. Этого достаточно. Я перехватываю её за локоть, разворачиваю. Она бьётся в истерике, ногти царапают мою руку, но я веду ее к двери.
— Всё, Майра, — мой голос холодный, как сталь. — Хватит.
Хлопок двери гулко отдаётся в ушах. Я остаюсь один, тяжело дыша. Снова руки распустила. Как я устал, надо было ставить точку раньше.
Глава 14. Ревность
Амир
В подземном паркинге бизнес-центра прохладно и тихо. Свет ламп падает пятнами, отбрасывая длинные тени. Мой шаг гулко отдаётся в пустоте, пока я иду к своей машине. И вдруг замечаю краем глаза силуэт, слышу знакомый красивый голос и остаюсь в тени, чтобы посмотреть и послушать.
У машины Лена.
Она стоит, прижимая к груди папку, как будто боится ее выронить, и смотрит на юриста. Тот держит в руках её ключи, ловко вытаскивает из брелока батарейку и шутливо говорит:
— Всего-то делов, Лен. Поменяли батарейку и все снова работает.
Она смеётся. По-настоящему, искренне, так, как я давно не слышал. Разве что пять лет назад в гостинице. Смех отзывается во мне, но не радостью, а уколом.
— Мурат, ты мой спаситель. Как повезло, что ты еще не уехал. А то я бы не открыла ее.
— Нужно всегда иметь запас, Лен. Это база, — поучает он.
— Ну что поделать, я же девочка. А ты настоящий рыцарь.
Лена смеется легко, звонко, от души. И заправляет за ухо прядь. Я застываю. Что-то горячее поднимается внутри, неприятное, острое.
Ревность.
Она флиртует? Или мне кажется. Нет же, не может быть. Просто треп в нерабочее время.