Дьявольски улыбнувшись, Марат заставил меня извиваться и стонать, но немного подразнив и вероятно решив, что игра неинтересна без его непосредственного и полного погружения, заставив убрать руки от себя. Тут же подхватив под попу, меня вздернули вверх и без всякой осторожности вошли, одним резким и порывистым движением. Мое тело выгнулось дугой и рот приоткрылся в немом крике, чем и воспользовался Марат, поцеловав напористо и властно. Я старалась отвечать тем же но очень мешала вода стекающая по нашим телам, и пока Марат вколачивался в меня, я старалась прижать его к себе крепче, ногами, но не получалось ноги все время соскальзывали.
Я не помню сколько все это длилось, в сознании мелькнула лишь вспышка удовольствия и Марат, толкнувшийся во мне еще пару раз и экстренно вытащивший из меня член и кончив мне на живот, затем мы оба рухнули на дно душевой кабины. От усталости не хотелось даже говорить, не то что бы шевелиться. Но все же мой директор нашел в себе силы и придвинул меня к себе спиной и уложил на свою грудь и уткнувшись носом в плечо, замер. Затем я почувствовала, как затряслась его грудь, было понятно, что Марат смеется, только не понятно от чего. Затем подняв голову, самодовольно произнес:
- А я думал, он пошутил, - и крепко сжал, выбивая дыхание, но сразу же отпустил, просто дал ощутить крепкие мужские объятия.
- Кто? Дима?
- Угу, - пробубнил он, закрывая глаза и откидывая голову на стену. – Меня Дима разбудил и сказал, что ты в душе и очень хочешь секса. Я сначала подумал, что он шутит, бывает у него иногда. И уже заходя в ванную и услышав твои стоны, понял не шутит, а когда увидел, чем ты занимаешься, обрадовался доброму утру.
Я оторопела, вот подстава. Значит с помощью меня этот ко… даже не знаю, какой эпитет ему лучше подходит, этот тип решил, позаботится о любимом друге. Вероятно, лицо у меня выражало соответствующие чувства, раз Рыжий Дьявол засмеялся и, убрав рукой, мокрые пряди с моего лица, произнес:
- Не злись, он просто не хочет, что бы ты уезжала, - и поудобней усадив меня в своих руках, что бы беспрепятственно мы могли смотреть друг другу в глаза, - и я тоже не хочу. Мне очень хочется, что бы ты осталась здесь.
Я вглядывалась в его глаза и не могла там разглядеть и тени насмешки, все было сказано на полном серьезе.
- Знаете, я вас не понимаю, - я пожала плечами пытаясь донести свою растерянность, до собеседника. – У вас так много женщин, чего вы на мне зациклились?
- Ты нам понравилась, разве нужны, какие-то еще объяснения? - Марат костяшками пальцев провел по моему подбородку.
- Нет, конечно, нет, зачем? Я же умная и так все пойму, скольким женщинам вы это уже говорили? Скольких просили так остаться, и что было потом? А знаешь что хуже всего этого? Я на себя злюсь.
- На что именно злишься? – иронично спросил Марат, казалось его ничего не могло смутить, особенно сопли какой-то девчонки, которая сама не знает, чего хочет. Мне сейчас так необходимо было остаться одной, просто чтобы подумать. Я хотела уже выйти, когда меня сильней сжали и заставив смотреть в спокойные карие глаза, повторили вопрос. – На кого ты злишься?
И не выдержав, я начала высказываться:
- На себя я злюсь и на вас. Мне понравилась прошлая ночь, и не только секс. Мне нравится все наши разговоры, ваше поведение, и мне не хочется все это прекращать, и что бы вы… - а дальше мне все-таки не хватило смелости сказать, «что бы они были только моими, и больше не с кем», но это не возможно, не той они породы. Да и выговариваться мне перехотелось, от одного только вида Марата, он сиял словно медный начищенный тазик. Правильно все, что нужно получили, да и я получила, так что мне пора.
И только я собралась включать заднюю скорость, как от двери в душевую дохнуло прохладой и, подняв взгляд, я увидела Диму, уже одетого с иголочки. Он оперся о дверной проем душевой, иронично поглядывая на нас с Маратом, вольготно расположившихся на полу в душевой.
- Мне кажется, я все интересное пропустил, - наигранно грустно сказал он.
Мне очень хотелось подняться из теплых объятий Марата и высказать много нехорошего за его поступок со мной, но вот с другой стороны чего-то они добиваются и пусть теперь кусает локти за услугу другу. Я уйду, но с гордо поднятой головой, а не как все остальные их девушки. Решили всю меня поиметь, видите ли, вчера не все им разрешила, фиг вам, дорогие мужики, а расстроится и поплакать можно и в автобусе. И собрав всю свою волю в кулак, все-таки нелегко противостоять, голой в душе против большого и полностью одетого мужчины, но лучше быть гордой и голой, чем одетой и выпнутой как собачка из дома.