А горе мимолетной утраты часто становилось источником вдохновения для создания вечного. Только послушай:
"…Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою…"
Прочитал он строчки древнего русского поэта на языке оригинала, замечая, что Софи остается равнодушной к его попыткам обратить свое внимание на светлые стороны происходящего с ней.
— Однако, Софи ни я, ни сам великий Пушкин не можем убедить тебя. Что ж, в таком случае, доченька, предлагаю сыграть в нашу с тобой любимую игру под названием: "Сюжет какой книги схож с моей ситуацией?"
— Хм, — Софи кивком одобрила идею, и после небольших раздумий с улыбкой произнесла, — ну, может быть, "Сказка о мертвой царевне", например?
Антуан зачитал несколько строк из «Сказки о мертвой царевне и о семи богатырях» наизусть:
“Гроб разбился. Дева вдруг
Ожила. Глядит вокруг
Изумленными глазами,
И, качаясь над цепями,
Привздохнув, произнесла:
«Как же долго я спала!»
Софи рассмеялась. Ужасно комично рисовало ее живое воображение Бодхи в роли спящей царевны.
— Кстати, Софи, — продолжал отец, — а ведь ты, наверное, и не знаешь, что в этой сказке был использован мотив фольклорного сюжета о Белоснежке и о семи гномах, превращенных ловко в семь богатырей. И с твоим другом мне твоя аналогия ясна, однако кого, по-твоему, должны символизировать эти метафорические гномы в твоей истории?
— Не знаю, папа, сказала Софи, смеясь, я сама задаюсь этим вопросом теперь.
Софи восхитительно провела время в компании своего отца, Франсуазы и ее блинчиков, которые были просто великолепными.
Потом её охватило желание вновь услышать звуки своего любимого рояля. Закрыв глаза, она начала играть, и ее внутреннему взору представилось, что Бодхи мог бы оказаться однажды здесь, рядом с ней, не в том странном мире неземных ощущений, но в этом доме, который с самого детства для неё оставался самым настоящим и уютным местом на Земле.
— Спасибо папа, — говорила, она, обнимая его на прощание. — Тебе все же удалось меня развеселить.
Самым грустным фактом в жизни Софи было то, что имея замечательную семью и родившись в эту счастливейшую из эпох, она все-таки обладала обычными генами несравнимыми с теми, что имели все остальные в 71 веке. Это произошло случайно, и некого было в этом винить. Однако её любимая прабабушка по имени Виктория считала генетическую особенность Софи не просто не недостатком, но даже достоинством. (Кстати, Виктория не любила, когда ее называют прабабушкой. Она ворчала: 'Что за нелепая роль, как мне вписаться в это странное функциональное отношение?'")
Софи чувствовала, что Виктория всегда относилась к ней с какой-то особой теплотой.
“Ты же настоящая жемчужина, Софи”, — говорила она, — “в мире людей, которые подчинили свою биологию упрощенным идеализированным концепциям, ты являешься воплощением подлинной человеческой природы. Ты — словно дикая роза, растущая среди искусственных садовых цветов, чьи ароматы почти потерялись в процессе множества манипуляций”.
Софи сама не совсем понимала, о чем говорит Виктория, но в трудную минуту она предпочитала обратиться именно к ней.
Несмотря на то, что Виктории было уже более 450 лет, она сохраняла свою особую красоту и изысканность. Ее лицо, испещренное морщинами, выглядело столь одухотворенным, а глаза были такими глубокими и спокойными, что Софи каждый раз невольно ею любовалась. Незнакомец, встречая эту женщину впервые, мог бы подумать, что она, скорее всего человек искусства. Однако Виктория посвятила всю свою жизнь науке и обладала исключительно строгим, и превосходным интеллектом. Как Виктория однажды рассказывала Софи, первое время она занималась психологией, однако, чтобы лучше понять эту науку ей пришлось начать свои исследования в области биологии, нейрофизиологии, этологии, а затем и антропологии, Виктория углубилась в древнюю историю, и чем больше она узнавала о человеке, тем больше новых вопросов возникало в ее голове.
Теперь же Виктория жила в уединении далеко в Австрийских Альпах, занимаясь медитацией. Она рассказывала Софи, что теперь, в итоге, больше всех обретенных ею знаний она ценит внутреннее безмолвие.
Чтобы добраться до дома Виктории, Софи села в гиперскоростное беспилотное такси, которое позволяло мгновенно достичь практически любой точки на карте Земли.
Они тепло встретились и расположились в удобных креслах на террасе, где открывался великолепный вид на горный пейзаж. А Оливер, которого Софи взяла с собой, наслаждался исследованием запахов в бабушкином саду.