Непонятное аморфное образование зависло между нами и восстановившимся энергетическим каркасом. А потом начало меняться, принимая форму червя. Шингалу, стоило ему сунуться поближе, разом лишился всех своих конечных элементов в десяти метрах от аборигена, и отполз обратно, к утилизатору — лечиться.
Червь не торопился на нас нападать, сворачиваясь в спираль.
— Даша, ты это видишь? Если попробует вырваться наружу, уничтожайте вместе с нами.
— Марк Львович! — отклик от девушки доходил слабо, но эмоции передавал отлично. — И не подумаю!
— Делай как он говорит, — включился Ним. — Мы успеем телепортироваться, если что. А если не успеем, то и вы с ним не справитесь. Шар перемещается?
— Да, но медленно, — Даша передала нам данные от центра управления. — Эта штука — она живая?
— Ещё какая, — ответил я.
Червяк начал вытягиваться в длину, спираль разрослась до тридцати метров, туловище пришельца было уже сантиметр в толщину, только на концах покачивались похожие на куски теста бесформенные утолщения.
Шингалу сожрал часть истребителя, не успевшую скрыться в утилизаторе, и начал светиться красным.
— Он что, и кристалл поглотил? — совершенно не к месту спросил Ним. — Всеядный, гад. Надо было такого же сделать, есть у меня браслетик лишний. Вернёмся — обязательно этим займусь.
— Думаешь, вернёмся? — меч Уриша прирос к руке, сливаясь с ней в одно целое, а вот тот, что раньше принадлежал эн Телачи, словно раздумывал.
— Вполне возможно.
Спираль потихоньку перемещалась, окружая нас, существо не торопилось. Похоже, оно было уверено, что мы никуда не денемся.
Глава 20
Дэн О’Бэннон, написавший сценарий к фильму «Чужой», сначала представлял пришельца в виде летающего мяча, и только потом решил, что присасываться к лицу удобнее червю. Возможно, сказалась параллельная работа над фильмом «Дюна». Чудовище, которое почти окружило нас, похоже, могло принимать обе эти формы.
Мерзкое утолщение, которое я считал головой, приблизилось к нам на расстояние вытянутой руки, и неподвижно повисло. А потом я почувствовал, как кто-то пытается достучаться до моего разума. Очень деликатно, словно выпрашивая разрешение. Привычно раздвоил сознание, то, куда я собирался пустить непонятного собеседника, было дружелюбным и очень мирным.
Червяк приблизил голову практически вплотную к моей, и от него ко мне потёк ручеёк информации. Появилось изображение какой-то галактики, но по мере того, как добавлялись детали, стало понятно, что это наш родной Млечный путь.
— Держи его крепко, — мысленно сказал Ним. — Выдели ещё одну часть сознания, похоже, он понимает, что ты жульничаешь.
Червя, казалось, это не особо волновало. Проявились рукава, я подхватывал изображение и передавал на носитель, а в галактике стали вспыхивать искорки. Сначала одна, потом рядом с ней — другие, и так скоро весь галактический диск был покрыт ими. Одна из систем приблизилась, у светила висел портал, а на нескольких планетах, покрытых болотами, явно кипела жизнь. Такие же червяки сражались, охотились и спаривались. Выглядело последнее довольно мерзко, но принимающая часть сознания восхитилась. От червя пошла волна тепла, он словно благодарил за это. От искорок начали отделяться другие, зелёные, летящие к какому-то месту прямо над центром галактики, они исчезали, и возникали уже где-то на периферии, возле совсем других звёзд. Несколько секунд ничего не происходило, потом галактика снова отдалилась, и с той стороны, куда улетели зелёные искры, показался рой. Множество черных клякс летело в сторону Млечного пути, они достигали звёзд, и окутывали планеты какой-то слизью. Искры начали гаснуть, пока не осталась примерно сотая часть. Потом и эти потухли, только одна вырвалась из пределов галактики, устремившись в пустоту.
Накатило чувство жалости. Видимо, этот червяк был последним из тех, кто спасся. Я представил, как спасу его, доставлю на планету, где он сможет дать жизнь таким же чудесным созданиям. И даже отдам своего шингалу, для того, чтобы не умереть, червяку нужен каркас, и мой змей станет отличным новым телом для него. Вот ещё чуть-чуть, повинуясь моей команде, шингалу приблизился, начал сливаться в единое целое, от червя оторвался кусок, прямо из середины, и прилепился к моему охраннику. Это было так прекрасно.