Я не стал говорить, что я действительно об этом думаю, и указывать, какая это судьба по счету, бедная Айярти, догадываться даже не надо было, Пашка её изображение вывел, и восторгался минут пять, не меньше. Вот мне бы такую увлечённость.
Насчёт увлечённостей.
— Паш, — я изобразил смертельно больного, и мой друг тут же забеспокоился, чуть ли не реанимационную команду собрался вызывать, — а что с Эликой? Мы же вроде как спасли её.
— А, ты же не знаешь. Когда они с Нимом убедились, что с тобой вроде в порядке всё, тут же и свалили, — по виду Пашки было понятно, что он такое не одобряет. — Но наказала, как только ты очнёшься, тут же ей сообщить. Как вы вообще сошлись? Она как посмотрит, меня в дрожь бросает. Почище своей матери, кстати, она тоже хотела с тобой увидеться.
— Кто?
— Мать ее.
— Паш, не тупи. Кто ее мать?
— Это ты не тупи. Или что, хочешь сказать, ты не знаешь, кто мать Элики.
— Именно это, — произнёс, глядя прямо Пашке в глаза, — я хочу сказать. Ну?
Вместо ответа этот придурок заржал, аж слезы из глаз потекли, и замахал руками, мол, подожди, сейчас.
Глава 25
Я думал, что у меня в этих мирах осталась только одна проблема, но оказалось, что их целая куча.
С Эликой через портальный коммуникатор разговор не очень получился, она была занята, но обещала, если я снова куда-то удеру и её не дождусь, найти и убить. Тут я ничего сделать не мог, это семейное у них.
Для связи пришлось вживить обычный пилотский модуль, и немного доработать. После этого от модуля ничего не осталось, зато у меня появился комм на каждый день, схемами сыт не будешь. Что поделать, теперь я — не псион.
Кстати, об этом, я внимательно посмотрел на братуху, который теперь рядом со мной все время ошивался — сойдёт, здоровый, и силы у него хоть отбавляй.
— Тут, Паш, понимаешь, какое дело, — начал издалека. — У меня теперь дара нет.
Пашка недоверчиво посмотрел сначала на меня, потом на Дашу, которая отвезла очередную партию оборудования, и теперь вроде как отдыхала, а на самом деле следила, чтобы я чего такого снова не выкинул. Она утвердительно кивнула — по сути, из тех, кто остался незанятым в ритуале с участием меня и двух богов, только она, Ним и Громеш были тогда в сознании.
— Погоди, не пойму. Что, совсем нет? Я думал, как обычно, просто скрываешь, ты же скрытный сукин сын.
— Нет вообще.
— А остальные знают?
— Никто пока не знает, — попытался я его успокоить.
— Когда узнают, будет бунт, — Павел смотрел в корень проблемы. — Тебе свалить отсюда надо по-тихому, Марк. Мутантам плевать, ты им богиню дал, и они на тебя как на её тень смотрят, что ни разговор, то о Великом Урише, Иррх так вообще на тебя больше чем на Тринадцатую молится. А вот другие Уриши и все остальные, им только повод дай. Мы за тебя впишемся, не сомневайся, и отобьём, но крови прольётся столько, что кто-то утонуть может. А Ним знает?
Я кивнул.
— И что он сказал? Хотя, о чем я, он же здесь где-то болтается, вы ещё не виделись. В общем, сейчас к тебе, потом вниз, к ан Трагу, а там на Землю-ноль, а уже там что-нибудь придумаем. Давай, пошли.
— Погоди, — остановил я разошедшегося Пашку. — Пока я никуда бежать не собираюсь.
Тот с сомнением покачал головой.
— И какой у тебя план?
Я посмотрел на Дашу. Каким-то образом она на этого врача-убийцу имела влияние, он её даже побаивался, не знаю, что у них тут произошло.
— У Марка остались способности, Паша, — объяснила девушка. — Не такие, как у тебя, или даже у меня. И это мы хотим выяснить.
Вот как, уже мы. Но это даже лучше.
Выясняли мы долго, несколько часов. Все это время нас не трогали, связь мы заблокировали, а перед проходом в зал-трансформер я посадил ребят Иррха, которым что псион, что хрен собачий, все одинаково. И вообще ящеры сначала хотели, чтобы я их убил, потому что не смогли меня защитить, но потом узнали, от кого меня надо было защищать, и передумали. Но относиться стали чуть по-другому, одно дело — висюльки на шеи вешать, а другое — тактильный контакт с их обожаемой богиней, по их меркам я где-то на уровне святого находился. До тех пор, пока богиня ихняя не решит, что меня надо на кусочки порезать, тут они были единодушны в том, что Громеш поступил как сосунок, вместо того чтобы всадить мне кинжал в сердце. Психология мутантов — дело мутное и нестабильное.