Но если воин нацелен на другую древнюю расу?
На них…
И она собственноручно вытащила этого чвикса с самых задворков Галактики, где он отсиживался в темноте и холоде, грязный и убогий.
Чтобы не закричать, Эрион в ужасе прижала руки к губам и выскочила из тюремного сгустка.
«Надо убить Риддика», – стучало в висках.
Ей нужен был Эрихорн. Его мудрые глаза и разумные советы. Его спокойствие.
Она знала, что Эрихорна можно было найти в библиотеке. И она поднялась на верхние Ветви Дерева.
– Ты пришла получить совет или предсказание?
Эрион осмотрелась и вдруг увидела, что в библиотеке, в которой никогда не было порядка, ровными стопками были сложены тяжелые прямоугольные пластины летописей с выбитыми на них символами, Книги предсказаний заняли свои места на стеллажах, а свитки были скручены и разложены по мелким добавочным ветвям. Никогда еще лучи света не освещали огромный сгусток библиотеки полностью. Кроме сегодняшнего дня.
– Ты все сложил и подытожил?
– Предсказаний больше нет, – Эрихорн, который обычно возился с книгами или изучал какойнибудь артефакт, теперь сидел в огромном кресле и смотрел через прозрачную стену сгустка. – Всё.
– Не может быть, чтобы – всё! – возразила Эрион и сообщила: – Мы поймали и привезли сюда фурианца!
– Глупцы…
– Это всего лишь человек, и мы посадили его в клетку. Я знаю, что фурианцы не покоряются никому, но он дал себя поймать. Поэтому меня мучают сомнения и вопросы, – произнесла Эрион, подходя ближе. – Я сказала ему, что все его усилия напрасны, потому что мы распоряжаемся его судьбой, да и, вообще, судьбой всей Галактики. Но он молчал. Я пыталась угрожать ему уничтожением корабля, этого жалкого уродливого Птенца, и сказала, что в любую секунду можем выловить его домашнюю зверушку – дроппа, и убить его. Но он даже не пошевелился. Я подумала, что, может быть, выведу его на откровение и узнаю, что он замышляет, если разожгу в нем ненависть, и сообщила ему, что мы нашли его родную планету и скоро разрушим ее. Но он не отреагировал и на это. Ни мыслей, ни эмоций. Даже у существ, стоящих на низших ступенях эволюции есть желания на уровне инстинктов: питаться и размножаться. Я прислушивалась, я даже влезла в его оболочку. Ничего. Почему он так себя ведет? Это странно и ненормально для человека.
– Эрион, Эрион, – Эрихорн покачал головой. – Ты знаешь про него все. Но ничего не знаешь о нем самом. Ты хотела разорвать его сердце, но оно давно разорвано. Ты хотела вызвать у него ненависть, но она закончилась у него. Ты хотела причинить ему боль, но вряд ли он ее чувствует. Ты разговаривала сама с собой. Он же испытывал к тебе только жалость и презрение. Ты была жалкой, Эрион, вовсе не грозной. Поэтому ты не слышала его мысли и эмоции. Знаешь, чем отличается молодая раса от старой? Более пытливым умом, быстрыми реакциями и хорошей памятью. Отличается жизненной энергией. Ее присутствием. Ты ведь почувствовала ее присутствие и даже обожглась ею. Мы всё еще пыжимся, пытаясь чтото доказать себе и Миру, но мы уже мертвы. Во Вселенной нет эликсира бессмертия. Здесь все подчиняется естественной смене порядка одного другим. А мы вмешивались в природу незыблемого, пытаясь изменить его посвоему, регулировали Равновесие. Этот человек давно вычислил и просчитал, чем и кем мы, ртарцы, или как мы себя теперь называем – Элементалы, являемся на самом деле. А ты открыла ему остальные карты. Говоришь, даже не сопротивлялся, когда вы его ловили? Потому что его целью была наша планета. И даже если он не знал, где она находится, то вы сами привезли его сюда! Ему просто не о чем было с тобой разговаривать!
Эрион, которая нервно ходила по библиотеке, остановилась и вопрошающе посмотрела на Эрихорна.
– Это всё слова! – воскликнула она. – Что делать?
– Расплачиваться! Расплачиваться… – Эрихорн заложил руки за спину и прошелся по библиотеке. – Мы уничтожали Миры. Птицы их создавали, но мы разорили их Гнезда, украли технологии и сделали машины похожие на них. Мы продолжали уничтожать мешавших и неугодных, сваливая вину на Птиц. Но потом их форма примелькалась, стала заметной, и мы сменили тактику. Когда это произошло? Шесть тысяч лет тому назад?
– Заткнись! Не желаю тебя слушать!
– Тогда, зачем пришла? – грозно рявкнул Эрихорн, и на миг Эрион увидела, что через старую дряхлую оболочку на нее посмотрел прежний Эрихорн – сильный, жестокий и беспринципный. Эрион попятилась назад.
– Глупых щенков не учат жизни! Их бросают в реку и топят! – воскликнула она. Ее губы гневно дрожали. – Это называется естественным отбором!
– Наша игра в отбор привела к тому, что река выбросила на берег волка, с которым не справиться! Устраняя дисбаланс, мы создали вокруг себя возмущение, которое обернется против нас! – Эрихорн поймал испуганный взгляд Эрион и сменил тон. – Где мы просчитались? Неправильно истолковали последнее предсказание, халатно проглядев единственно верный вариант, и пошли не тем путем? Не на того чвикса поставили? Или просто не заметили, что чвиксы стали сильной и развитой расой, расой Людей. Нет, мы ведь заметили это! И направили к ним Черного Тауроса, это невинное существо, до краев наполнив его нашей злобой. Вот только слегка не успели!
– Мы делали все, чтобы выжить! Благодаря этому ты прожил столько тысяч лет!
– Я устал. Все эти тысячелетия я желал только одного. Покоя.
– Смени оболочку. У меня есть одна на примете.
– Риддика надо убить, – Эрихорн понял, о чьей оболочке говорила Эрион. – Немедленно.
– Я сделаю всё, – пообещала Эрион, и, выходя из библиотеки, добавила: – Всё, что посчитаю нужным.
Риддик открыл глаза. Сердце стучало громко и размеренно. Он быстро сел на корточки и прислушался.
Чтото произошло. Воздух стал опасней и холодней, стены камеры будто сжались, время кровью стучало в висках, а тишина громко вибрировала.
С той стороны решетки, в черной подсохшей луже лежали его ножи. Он протянул руку через решетку и забрал их. Потом медленно провел лезвиями по решетке, прислушиваясь к скрежету.
Шлюз камеры открылся.
– Будьте осторожны, этот звереныш кусается.
Эрион даже не отклонилась, когда через ее воздушный силуэт пролетели два ножа, застревая в комто менее расторопном и сообразительном. Потом ее рука стала плотной, частично переходя в другую стихию. Она подняла жезл захватывающего луча и опутала им Риддика. Ее люди положили его, беспомощного, на висящую платформу, которую потащили по переходам тюремного сгустка. Эрион летела следом и внимательно следила, чтобы захват луча не уменьшался. Все что оставалось Риддику, это смотреть на Эрион.
– Мне нравится цвет твоих глаз. Зачем ты надел линзы? Ты от когото прячешься? От людей или от себя? – ядовито говорила она. – Скоро этот цвет будет цветом моих глаз. Ширах умерла бы от злости. Ее генетические эксперименты ни к чему не привели. Всё что ей удалось, это вывести мелких собачьих драконов с серебристым цветом глаз, и воинов, с тем же цветом глаз, но не способных даже родиться без чужой помощи.
Сердце прыгнуло в груди от ярости, а мышцы затряслись от напряжения, когда Риддик попытался освободиться от луча. Уши перестали слышать оскорбления, глаза налились кровью, а голову мгновенно заполнила только одна мысль.
Которая потом разорвала мозг.
И мысль эта была – смерть.
– Ведь тебя нашли в корзине, практически задушенным собственной пуповиной. Ты помнишь? – издевательски продолжала Эрион. – Ты помнишь…
Свет слился в одну яркую пустоту, а из звуков остались только самые низкие и медленные. Дыхание замедлилось, и казалось, что это были только вдохи, наполняющие грудь и живот. Пытаясь удержаться на краю яростного сознания, Риддик почувствовал, как его переложили на чтото неподвижное, и в тело воткнули сотни иголок.
А потом его демоны, беснуясь и вопя, вырвались наружу…
Сильный поток ветра хлестал по овалу перехода – видно гдето лопнула стена сгустка. Прислушиваясь, Джен Хое медленно шел навстречу ветру, рукой касаясь стены.