Теперь это был голос женщины. Бархатный, зовущий. Он проникал в душу и заставлял ее волноваться. Проникал в разум и застревал там навсегда.
– О, БЛАГОРОДНАЯ ДУША! НЕ БУДЬ ПРИВЯЗАННОЙ К ЭТОМУ МИРУ. НЕ БУДЬ РАСТЕРЯННОЙ. И НИЧЕГО НЕ БОЙСЯ.
Сказал высокий звонкий голос ребенка. И тело будто разлетелось на атомы.
Риддик открыл глаза. Хотя ЗДЕСЬ нельзя было открыть глаза, потому что их, как и тела, не существовало. Он открыл душу и внимательно осмотрелся вокруг.
– Я умер?
Цветные переливы красок сверкали повсюду. Яркие и тусклые. Притягивающие к себе и отталкивающие. Он старательно обошел их все, стараясь не зацепить их даже кончиком пальцев и одежды. Вернее сказать, кончиками мыслей. Единственным светом, который он почемуто изо всех сил старался не потерять и удержать в сознании, была некая маленькая яркая точка перед глазами.
– О, БЛАГОРОДНАЯ ДУША! НЕ СОБЛАЗНЯЙСЯ МЯГКИМ СВЕТОМ БОГОВ. ИЛИ ПОТЕРЯЕШЬСЯ НАВЕКИ, ПРИСОЕДИНИВШИСЬ К ГОЛОДНЫМ ПРИЗРАКАМ.
Кто это сказал? Скорее по очереди произносили все трое. Мужчина, женщина и ребенок.
Закрыв руками уши и глаза, Риддик попытался дышать размерено, четко в ритм сердца. «Где уже выход из этого нольперехода?»
Потом к нему вернулись звуки. Резкие, пугающие, как разряды молний во время грозы, и тихо льющиеся, струящиеся волнами, зовущие присоединиться к ним и окунуться в мир ощущений и наслаждений. Но, привыкнув за свою жизнь не доверять ничему и никому, Риддик старательно обошел и все звуки.
Он хотел вернуться в то безраздельное состояние свободы, которое давал ему серый сумеречный поток. Уворачиваясь от вспышек яркого света, скорее по привычке, чем от надобности, Риддик начал барахтаться в пространстве. Поняв бесполезность этой затеи, он опять свернулся калачиком и замер, давая потоку нести себя дальше. На ту сторону нольперехода.
– ОТПУСТИ СВОИХ ДЕМОНОВ НА РАССВЕТЕ!
Риддик даже ухмыльнулся. Его демоны. Да, он старательно приручал их всю жизнь, и, овладев ими, подружился. Но справятся ли с ними другие? Потому что его демоны кроме страха, ужаса и трепета ничего больше не приносили. Риддик прищурился, увидев многих серых призраков, спешащих к нему, и зарычал. Призраки долго кружили вокруг Риддика, но так и не подошли к нему.
– ОСТАНОВИТЕ ЕГО!
Как часто он слышал это, и как часто после этого приходилось выгрызать в драке свою жизнь. Риддик напрягся, услышав шум и крики, и развернулся лицом к опасности. Сильный ветер ударил его в спину, а потом, со всех сторон хлестко бросил в него одновременно снег и дождь. Но Риддик только порадовался привычному холоду.
– О, БЛАГОРОДНАЯ ДУША! НЕ БОЙСЯ БОГА СМЕРТИ. ОН ЛИШЬ ТВОЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ!
«Чем всетаки Дамэ стреляла в меня? Что это за галлюцинации? Неужели тонгайцы добрались и до империи некромангеров?»
– Он не достоин Света. В нем много Темноты.
– Он не достоин Темноты. В нем очень много Света.
– Владыка, мы не можем принять его к себе. Он на той грани, которая отведена.
А потом Риддик увидел свет. ДРУГОЙ свет, чем тот, который резал ему глаза. Из этого света к нему вышла женщина.
– Вселенная – это океан. Мы всего лишь капли его, которым посчастливилось осознать себя, и которые вернуться обратно.
– Ты – не Ширах. И это – не сон, – сказал ей Риддик.
– Жизнь полна страданий, правда? – останавливаясь возле него, спросила женщина.
– За своей суетой люди не видят радостей, – ответил Риддик.
– Смерть придет после жизни. Жизнь придет после смерти. Это единый процесс, который связывает все. Ты можешь вернуться, а можешь пойти дальше, – предложила она.
– Мне ничего не надо.
– Ты нужен людям, которые тебя окружают. Мы слышим их зов. И он сильнее нашего.
Риддик только горько усмехнулся.
– Тогда, позволь мне пройти этот нольпереход.
Женщина кивнула головой в знак согласия.
– Я даю тебе Жизнь, – сказала она и протянула к нему руки.
– ПРИМИ ОСВОБОЖДЕНИЕ! – прогромыхал над головой голос, и Риддика моментально втянуло в мощный быстрый поток, который вынес его из темноты.
Глава 6
Хотелось вернуться обратно. В тот необъяснимый покой, подернутый серой дымкой. В ту тишину, в которой плыла душа, в первый раз не чувствуя ничего.
Но тело, судорожно выгнувшись дугой, выбрало жизнь.
– Ну, наконецто! Хватит уже валяться. Подумаешь, немного подстрелила. На тебе столько шрамов, что мой будет просто незаметен.
Но Риддик не шевелился. Потом Дамэ увидела, что его лицо начало менять свой цвет с серого земляного на бледномолочный. Она наклонилась и пощупала на его шее пульс. Слава святым, теперь его хоть стало слышно.
Риддик, балансируя на тонкой грани, пытался вернуться назад в то ощущение тихой безопасности, в которой ему так редко удавалось быть.
Дамэ стояла рядом, и ей было до безумия страшно, так, что немел затылок и шевелились волосы, смотреть на этого огромного сильного человека, застывшего в какомто равнодушном промежуточном состоянии, ни на что не реагировавшего. Она старалась привести его в чувства и надавливала пальцем на подсохшие корки на его ранах, потом, не дождавшись результата, она вытащила ножи Риддика и черканула лезвиями друг об друга. Веки Риддика слабо задрожали, реагируя на характерный звук.
– Ты плохо стреляешь, – не открывая глаза, прошептал он.
Дамэ с облегчением выдохнула.
– Я не промазала. Вон, какая лужа крови натекла. Там даже трава стала гуще.
– Ты не убила…
Дамэ подняла лицо вверх, почувствовав на своих открытых плечах холодные капли дождя. Гневно сверкнув глазами, она побежала к заросшему деревьями склону горы, где имелась небольшая узкая пещера, которую она приспособила для себя.
Дамэ обрадовалась, когда Риддик втянул ее во Врата, проходить в которые имели право только Лордмаршалы. Но, попав сюда и увидев здесь обыкновенную дикую натуральную природу, Дамэ была вне себя от ярости: променять трон, власть, поклонение, подчинение на эту зелень? Она бешено металась из стороны в сторону, пытаясь найти обратный выход. Но уже начался Прилив, и Врата закрылись.
Дамэ долго и исступленно била ногой по бесчувственной туше в доспехах, которая втянула ее сюда, потом долго плакала и жалела себя, а затем, поджав губы, достала свои ножики, коекак обрезала подол платья, все оборки и рюши, чтобы не мешали, и пошла обследовать доставшуюся ей новую территорию. Она обнаружила неподалеку мелкую речушку, впадающую в озеро с какойто странной белой водой, нашла небольшой грот, внутри которого находилась теперь уже ее пещера. Она нарвала травы и набросала ее на пол пещеры, чтобы было мягче и теплее спать.
Пока она занималась всем этим, пока внутри клубилась злость и жила обида, есть не хотелось. Но потом, Дамэ поняла, что она абсолютно не приспособлена к жизни в лесу, что ей нужен был натурал, валяющийся в забытьи на поляне, хотя бы для того, чтобы развести костер и согреться. Чтобы не быть одной. Она хотела перетащить Риддика поближе к пещере, но даже не смогла сдвинуть его с места. И теперь обрадовалась тому, что он начал приходить в себя.
– Давай вставай. Валяешься здесь уже вторую неделю.
Риддик чувствовал на своем лице холодную воду дождя, но не хотел шевелиться.
Потом дождь уступил место промозглой зябкой сырости, но Риддику было все равно.
Солнце палило его лицо, раскаляло его доспехи, но он так и не поднялся.
А потом опять пошел дождь.
«Вот оно, напоминание о том, что я жив», – думал он, облизывая губы, мокрые от капель дождя. Но душа не хотела возвращаться, оставив тело в покое.
– Ты зарос волосами и щетиной. И скоро зарастешь травой, – сказала Дамэ, наведав его в очередной раз. Она села возле него и прислонилась к нему спиной. – А мне, между прочим, скучно. И, кажется, я хочу есть. Здесь есть несколько деревьев, на которых чтото растет. Ты должен это попробовать и сказать мне: съедобное оно или нет.
Неожиданно Дамэ почувствовала, что Риддика начало трясти. Она быстро вскочила на ноги и испуганно посмотрела на него.