Выбрать главу

Затем был заключительный респект-салют, поднимание стяга и распевание гимна:

Враг живым от нас не уйдет.

После торжественного закрытия Бродова кликнули наверх, на трибуну, пред начальственные очи. Строгие, суровые, всевидящие и, хотелось бы думать, справедливые.

– Патентованный боец номер зэт-восемь, – с ходу обозвался Бродов, вытянулся, выполнил Большой салют. – Внимание и повиновение.

Большой салют – это когда на корточках, преданно пожирая взглядом любимое начальство.

– А почему это вы, зэт-восемь, нарушаете режим секретности? – желчно и неласково спросил курирующий турнир Мастер Наставник. – Шлем сняли, понимаешь, маску эту защитную. Теперь каждая гнида с Кассиопеи будет знать вас, понимаешь, в лицо. Равно как и все эти твари с Альдебарана, сволочи с Альтаира и погань с Альфы Центавра. Про подлецов печенов я уж и не говорю. Полагаю, что самостоятельно выходить в Город вам еще преждевременно. Вы еще морально не готовы. Учите матчасть, штудируйте уставы. Внимайте президенту.

Желчному этому Мастеру Наставнику давно уже было пора в резерв, и он хотел уволиться на пенсию в чине обер-генерала среднего звена. Да только все никак не получалось.

– Да ладно вам, вице-генерал, не будьте строги, – с улыбкой глянул на него Секреткорректор, сдержанно зевнул и с веселой миной повернулся к. Бродову: – Вон каких молодцов теперь отковывают, орлов. С ними нам не страшны ни гниды с Альдебарана, ни твари с Кассиопеи, ни вся эта погань с Веги. О мерзких печенах я уж и не говорю. В общем, пусть идет. Заслужил.

Секреткорректор говорил совершенно искренне, с чувством, от всей души – он поставил деньги в тотализаторе на Бродова, и тот не выдал, не дал маху, не опростоволосился, не подвел. Стало быть, орел, молодец, и пускай идет.

И Бродов пошел, вернее, поехал. Не сразу, конечно, не спонтанно, а как полагается по уставу – после строго регламентированных гигиенических процедур, одевания в парадное и получения увольнительного, заверенного Прямым Начальником жетона. Бодро он миновал Контрольный Шлюз, прошел Центральные Сигнальные ворота и, предъявив на КПП жетон охранным киборгам, нырнул в восточный, соединяющийся с подземкой бронеход. Вывернулся на перрон, дождался поезда, впрыгнул в жесткий, для младшего командного звена вагон. Двое желторотых капрал-ефрейторов при виде его сразу встали, вытянулись, сделали респект-салют, средний, обер-сержантус, вяло махнул рукой, крепкий, молодцеватый, уже вмазавшийся фельдфебель глянул с презрением и отвернулся: были они с Бродовым в одинаковых чинах, но отнюдь не в равных социальных категориях. Одно дело – потомственный вольнорожденный ануннак, другое дело – безродный, зачатый подконтрольно. Лишенец из пробирки, полуискусственное существо, неполноценный член общества, не знающий ни рода, ни отца. Созданный этим обществом для обеспечения своих нужд, так, живой расходный материал…

Между тем поезд тронулся, устремился в туннель, невесомо заскользил на пульсирующем субмагнитном пси-поле.

– Вольно! Сидеть! – Бродов осчастливил ефрейторов, с комфортом устроился сам и принялся смотреть на внушительный, подвешенный под потолком экран.

«Давай, давай, мудила грешный, вещай. Эх, попался бы ты мне в чистом поле…»

На экране выступал президент. Солидный и респектабельный, красивый до невозможности, а дело происходило на ужине, званом, с размахом задвинутом в его честь. Сочились тягуче слащавые фразы, сиял кубаббарой зиц-маршальский мундир, по недосмотру операторов в кадре и крупным планом оказался стол: тринопля столбом, ханумак рекой, зернистая икра карпа Ре – горой. С блинчиками… Гарант вещал, говорил об успехах, манил в далекое, но счастливое завтра и, конечно же, грозил. Всем этим тварям с Кассиопеи, негодяям с Альфы Центавра, прохвостам с Дзэта Проксимы и сволочам с Альдебарана. Ну и, естественно, печенам, от которых, видит бог, скоро и мокрого места не останется. В общем, с чувством дирижировал кубаббаровой вилочкой, исходил на посулы, хвалился, грозил – словом, вел себя как обыкновенный, выбранный народом на все сроки президент. Ничего странного тут не было, нормальное политическое охмурительное действо. Странное же было совсем в другом: действие это здорово не нравилось Бродову. Ведь патентованный же боец, как-никак фундамент, надежа и опора, взращенный в духе преданности и любви по отношению к дражайшему отечеству. Зомбировали его, зомбировали, подвергали жесткому программированию, промывали мозги, промывали, а тут, оказывается, такое. Президент империи на фоне праздничного стола, вербально онанирующий, ему не нравится! Да рассказать кому – никто не поверит. Чтобы плоть от плоти своей… А Бродов никому и не рассказывал, все свое носил с собой молча. Потому как не хотел ни в конвертер, ни на перепрограммирование, ни на вивисекторный, служащий для блага науки стол. А про себя решил стопудово – рвать когти. На первом же задании. Куда угодно. Хоть к этим гнидам с Альдебарана, хоть к этим тварям с Альфы Центавра, хоть к негодяям печенам. Эх, конечно, лучше всего было бы рвануть на Вегу, к местным гуманоидам – по слухам, там у них тепло, сытно и бабы ласковые и добрые. Хотя ладно, чего там гадать, как говорится, будет день, будет и пища. Да, да, посмотрим, чем сейчас воздаст от щедрот своих благодарное любимое отечество.

Так, основательно подсев на измену, ехал Бродов в столицу империи, мрачно пялил очи на экран, а поезд мчался под отчужденной, пострадавшей от мерзавцев с Веги зоной – выжженные поля, оплавленные камни, высохшие, в трещинах, русла рек. Бр-р-р-р…

Наконец прибыли на седьмой, опоясывающий столицу Оборонный уровень. Поезд встал, двери открылись, и все, дружно поднявшись, подались на перрон – дальше ехать было нельзя, не положено по уставу, своих младших командиров родина держала на дистанции. Да, впрочем, и здесь, в центре периферии, тоже было совсем неплохо – никакой радиации, синтетическая трава, плевать, что засыхающие, зато настоящие деревья. Висели в небе искусственные облака, светились окна лабазов и обжорок, от пестроты названий и сполохов витрин выкручивались шеи и разбегались глаза.

Таверна «Альтаир». Натуральные обеды, как у мамы.

Диетическая ресторация «Мягкая посадка».

Клуб по интересам «Орион». Гамма-структурированный пролонгированный оргазм. Вульвокоррекция. Сексуалоадаптация. Наши цены, девочки и мальчики не кусаются.

Да, здесь было где развлечься, активно отдохнуть, качественно расслабиться и душой, и телом. Были бы только деньги. Однако деньги Бродову, как младшему начальнику, были не положены, и поэтому он сразу взял курс на север Периметра, подальше от праздной сутолоки роскошных центральных улиц. Прошел Госбанк, казармы стражи, спецуправление, тюрьму и, повернув налево, к рынку, остановился у внушительного, напоминающего субдредноут модуля. Это был Особый Рекреационный Центр Министерства Безопасности и Нападения для младшего командного звена, на антенне его гордо реял национальный стяг, а на фасаде красовался национальный же победоносный герб. Дверь была запоминающейся, бронированной и массивной и, видимо на страх всем супостатам, оборудованной бойницами для ведения огня. Приближаться, подниматься на крыльцо и уж тем паче проситься внутрь как-то совершенно не хотелось. Однако Бродов не дрогнул, подошел, встал под всевидящие лучи опознавателей.