Однако ученые были слишком поглощены совершенно новым объяснением «Фантасмагории», которое Хант внезапно выдал из ниоткуда, чтобы обратить на него особое внимание.
Практическая полезность математики возникает из случайной способности некоторых математических конструкций аппроксимировать реальные физические процессы. Нет никакой очевидной причины, по которой такое соответствие должно существовать; к счастью для инженеров и других, оно просто есть. Это делает гораздо проще и дешевле проверку конструкции, скажем, моста, создавая его математическую модель и наблюдая, что происходит, когда математические поезда переворачиваются и дуют математические ветры, чем необходимость фактически строить мост. Но по мере того, как наука последовательно исследует более глубокие и более тонкие уровни реальности, все меняется. Сложность и нелинейности становятся более важными в своих эффектах, делая математическое представление более неподатливым, пока реальная вещь не станет лучшей моделью модели: нарцисс, его отдельная клетка или даже одна молекула ДНК из клетки являются гораздо более кратким и понятным утверждением того, что происходит, чем куча уравнений, которые были бы необходимы для аналитического выражения этого в символах.
Соответственно, компьютерные методы, используемые для моделирования реальности, развивались от простого механизированного решения аналитических уравнений к все более сложным методам моделирования. Эта тенденция нашла отражение в системных архитектурах, где для удовлетворения требований все большей скорости и точности ранние философии проектирования, основанные на доведении пассивных данных до нескольких централизованных узких мест обработки, уступили место параллельному подключению большого количества более простых устройств для обеспечения обработки больших массивов данных на месте одновременно.
Технология Ганимеи уже давно довела эту тенденцию до своего апогея. Их системы состояли из огромного количества микроскопических клеток, организованных в трехмерные массивы. По отдельности каждая клетка обладала лишь ограниченной способностью, которая объединяла зачатки обработки, памяти и коммуникации; но ансамбли из них, работающие совместно, могли обрабатывать ошеломляющие объемы информации. ZORAC был примером относительно ранней фазы развития; поразительная способность VISAR справляться с полным виртуальным трафиком всей межзвездной цивилизации Туриен в реальном времени была кульминацией.
Таким образом, каждая ячейка в вычислительном комплексе Тьюриена представляла собой элементарную вычислительную единицу, которая обменивалась информацией со своими непосредственными соседями во всех направлениях в соответствии с очень простым набором правил программирования.
«Фундаментальные сущности, определяемые небольшим набором атрибутов, например, квантовыми числами, взаимодействующими в соответствии с несколькими базовыми правилами. Вы могли бы почти думать о них», — сказал Хант Данчеккеру, Шилохину и Дункану Уотту, которых он созвал в лабораториях UNSA, «как о силах квантов энергии».
Он продолжил. «Можно представить себе клетку, которая находится в «активном» состоянии в матрице «пространства данных», как имеющую свойства, аналогичные свойствам элементарной частицы в нашем обычном физическом пространстве. Вы понимаете, что я имею в виду. Не так уж важно, чем на самом деле являются кванты. Они демонстрируют одно и то же поведение».
Он ждал, обводя взглядом группу в поисках реакции. Данчеккер и Шилохин молча смотрели, очевидно, нуждаясь в моменте, чтобы осознать это. Дункан, казалось, был немедленно захвачен идеей и был первым, кто заговорил. Он работал с Хантом достаточно долго, чтобы привыкнуть к таким предложениям, поступающим с совершенно неожиданных направлений.
«Так что клетки есть везде. Но только те, которые находятся в определенном состоянии, являются своего рода... «реальными» в этом пространстве, о котором вы говорите?» — сказал он.
Хант кивнул. «Правильно. Если клетка не активна, она ни с чем не обменивается информацией. Если частица не обменивается никакими квантами поля, то она ни с чем не взаимодействует. Так что, несмотря на всю разницу, ее можно считать несуществующей».