Я всегда считал, что завести себе друга так же легко, как и нажить врага. Я убежден, что если мне удастся избежать потенциально проблемной ситуации, то в конечном счете от этого выиграют все. Если же вы противопоставляете чьей-то негативной силе свою негативную силу, это всегда закончится столкновением. Даже если вы победите, вы все равно останетесь в проигрыше.
В идеале занятия боевыми искусствами должны помочь человеку избегать физических стычек и прочих неприятных конфронтаций. Многочисленные исследования подтверждают, что уличные грабители и другие антиобщественные элементы изучают своих потенциальных жертв, улавливая те признаки, которые словно говорят: я слаб, на меня можно напасть. Обычно это связано с поведением человека.
Те же, кто владеет боевыми искусствами, ходят с определенной уверенностью. Они будто источают физическую и психологическую силу, готовность отразить любые нападки. И человеку при этом совершенно необязательно быть огромных размеров. Это — внутренняя сила находящаяся под контролем.
Лично мне никогда не приходилось использовать свои бойцовские навыки в опасной, связанной с угрозой для жизни ситуации. Друзья говорят, что отчасти это можно объяснить тем особым выражением в глазах, которое появляется у меня, когда я разгневаюсь. Я за собой такого не замечал, и даже не уверен, что могу продемонстрировать нечто подобное в спокойной обстановке, но я прожил достаточно долго и знаю, что мои друзья правы. Вообще-то, я весьма миролюбивый человек, но когда кто-то переходит границы и заставляет меня гневаться, в моих глазах можно прочитать: "Тебе лучше убраться подобру-поздорову". Я, откровенно говоря, не чувствую этого, но друзья утверждают: "По твоим глазам видно, что ты готов убить".
В жизни я не однажды оказывался в потенциально опасных ситуациях, но каждый раз этого взгляда было достаточно, чтобы те, кто искал ссоры, отступали. Очевидно, они замечают этот взгляд и решают, что им лучше со мной не связываться, и я охотно иду им в этом на встречу. Поэтому мне никогда не доводилось применять боевые искусства, чтобы причинить кому-то боль или защищаться от нападения.
Я думаю, что Иисус излучал схожую с контролируемой силу. Насколько мне известно, Иисус не был мастером боевых искусств (хотя момент, когда Он выгнал менял из храма, может свидетельствовать об миом!), однако от Него исходила такая уверенность, которая опиралась на внутреннюю мощь. Он являет собой самый лучший пример силы под контролем. Когда мы читаем о том, что Он совершал, становится очевидно, что даже в случаях нападения Он всегда контролировал ситуацию. Даже когда дело дошло до распятия, Христос Сам позволил солдатам пригвоздить Его ко кресту. Не они лишили Его жизни, а Он Сам отдал ее. Это — сила под контролем.
Интересно, что Иисус говорил о Себе: "Я кроток и смирен сердцем";
Он был по-настоящему смиренной Личностью. Сегодня в нашем обществе многие люди толкуют кротость и смирение как слабость, что является абсолютной ошибкой.
Смиренный и кроткий дух человека не говорит о его слабости. По- настоящему кроткому человеку чужда маска надменности или "крутизны". Часто внешняя "крутость" на поверку оказывается всего лишь попыткой скрыть неуверенность и боязнь потерпеть неудачу.
Истинное смирение является результатом внутренней силы и веры, благодаря которым вы с уверенностью проявляете это смирение, и ваша самооценка при этом не страдает. Христианин может иметь кроткий дух и при этом страстно желать преуспеть в том, чем он занимается.
Моя мама — прекрасный пример человека, в котором сочетаются твердая вера в Бога со смиренным, кротким духом. Мама никогда не читала проповедей родным или знакомым, но всегда следовала путем истинного христианина, как в самые лучшие, так и в самые худшие времена. Каждый день ее жизни демонстрировал ее веру. Даже сегодня к моей маме часто приходят люди за помощью, потому что они знают, что она не равнодушный человек. И с каждым мама делится тем, что Бог сделал в ее жизни. Мамина жизнь — настоящий пример силы под контролем.
Итак, мне было приятно сознавать, что теперь, после ухода из большого спорта, я могу немного расслабиться, так как мне больше не нужно постоянно готовиться к очередному турниру, однако меня беспокоила мысль о том, что у меня не было работы. Чем же я буду заниматься оставшуюся жизнь?
Однажды вечером за обедом Стив Маккуин задал мне сложный вопрос, который, по сути, стал началом моей совершенно новой карьеры:
— Чак, если ты больше не собираешься участвовать в соревнованиях, да к тому же продал все свои школы, может, тебе попробовать сниматься в кино?