Она ударила его кулачком в грудь и нахмурилась:
— Теперь не время говорить о других женщинах, даже если при этом ты хвалишь меня.
Он усмехнулся и припал губами к ее груди. Настала ее очередь стонать, пока он сосал сосок, обводя языком снова и снова, легонько прикусывая.
Наконец она стала извиваться и умолять его прекратить эту пытку.
— Я придумал новый способ, каким ты можешь меня ублажить.
Она подозрительно воззрилась на него.
Он играл с ее грудями, касаясь пухлых холмиков и обводя пальцем соски.
— У тебя изумительные груди, никогда не видел более совершенных.
— Опять сравнения, — проворчала она. — Похоже, ты обречен лишиться той части тела, к которой так привязан.
Он ухмыльнулся и перекатился на спину, так что теперь она лежала на нем. Золотистые волосы разметались по его груди.
— Я пытаюсь воздать должное твоей красоте.
— Пожалуй, проще сказать, что я прекрасна, что мои груди несравненны и лицо достойно баллады барда. Ни к чему упоминать других женщин.
— Ты прекрасна. Твои груди несравненны. Воистину несравненны…
Она снова стукнула его в грудь и расхохоталась:
— Довольно. Расскажи, как ублажить тебя.
— Все это достаточно просто, — пробормотал он, сжимая ее бедра, и поднял Рионну так, что его плоть едва не уперлась во вход ее лона. Она широко раскрыла глаза, поняв его намерение. — Ты просто садишься вниз… на меня… — выдохнул он, скользнув в нее. — И скачешь верхом…
Она оперлась ладонями о его плечи, приспосабливаясь к незнакомой позиции.
— Такого просто не бывает, — прошептала она, глядя в его затуманенные наслаждением глаза.
— Мне все равно, что бы ни говорили. Здесь такое бывает.
— Но многие посчитают это развратом, — чопорно заметила она.
Он застонал и закрыл глаза, когда она опустилась на его «петушок».
— Мне все равно, что думают другие. Главное — то, что думаю я. А я думаю, что когда ты сидишь на мне — это самое лучшее, что может со мной случиться.
— О, так и быть, — пробормотала она, подавшись вперед. — Видишь? Ты ничего не испортишь, сказав, что я оседлала тебя лучше, чем другие женщины, делавшие то же самое…
Он затрясся от смеха и взял ее за талию, чтобы насадить на себя.
— А если я поклянусь, что ты единственная женщина, которая держала меня между своих коленей?
— Тогда я постараюсь сделать это событие запоминающимся.
— Буду очень признателен.
— Я намереваюсь довести тебя до умопомрачения, — предупредила она, целуя его в губы, так что их языки сплелись.
— Девочка, еще немного — и я превращусь в слюнявого идиота.
Подражая ему, она прикусила его шею, проложила дорожку из поцелуев до уха. Он еще сильнее отвердел, растянув ее так, что невыносимо тугое лоно обтянуло его, как перчатка. Такое восхитительное трение.
Рионна слегка шевельнулась, и оба вздохнули, когда она стала двигаться.
Его руки так сильно сжимали ее. Она чувствовала себя в полной безопасности. Защищенной. Любимой и лелеемой.
Такое чудесное ощущение. Хоть бы оно никогда не кончалась.
Сейчас, оседлав своего воина, она казалась себе маленькой и незначительной. Но выражение его глаз, напряженное тело говорили о том, что он наслаждается бесстыдным обольщением. И сейчас это было все, чего она хотела. Дать ему наслаждение. Заставить желать ее больше, чем он когда-либо желал другую женщину. И если ей это удастся, он больше в жизни не посмотрит ни на кого из женщин. Забудет ту, которую любил. Которая предала его. Рионна докажет Кэлену, что она верна и преданна и никогда от него не отступится.
Он полюбит ее.
Она поклялась себе в этом.
Она даст ему все причины любить ее. Станет драться рядом с ним, чтобы сделать их клан сильным, и одновременно будет настоящей женой, особенно в уединении их спальни. Мало того, постарается стать примерной хозяйкой дома, если он хочет более покорную жену.
— Насколько ты близка к наслаждению, жена?
— Это не важно, — прошептала она ему в губы. — Сегодня ночью важнее всего твое наслаждение.
— Твое наслаждение — мое наслаждение.
О, Кэлен точно знал, как пронзить женское сердце.
— В таком случае я совсем близко и чувствую, что вот-вот покачусь по крутому склону.
— Тогда дай себе волю, девочка, потому что я одной ногой стою над пропастью.
Она прильнула губами к его губам. Он крепче стиснул руки. Она качнулась вперед, потом назад и застонала, когда блаженство наполнило ее вены, теплое и шепчущее о более глубоких, таинственных наслаждениях, ожидающих впереди.