Юэн хлопнул брата по плечу:
— Вряд ли кто-то, кроме тебя, сумеет этого добиться. Я верю в твои способности, ты сможешь превратить своих людей в грозную армию воинов.
— А как дела у Аларика?
— Он выполняет обязанности лэрда так, словно рожден для этого. Клан в хороших руках. Он будет хорошим лэрдом, и Кили — достойная жена для него.
— Рад, что он счастлив, — пробормотал Кэлен.
Юэн резко вскинул голову:
— А ты, Кэлен? Ты доволен своим браком и положением лэрда?
Кэлен помолчал. У него еще не было времени поразмыслить, доволен ли он женой и кланом. Слишком много было дел, требовавших его внимания. Счастлив ли он? До сих пор он не вспоминал о счастье. И не важно, счастлив ли он. Главное, чтобы союз продолжал существовать и чтобы он сумел помочь брату сражаться против Дункана Камерона.
— Счастлив?
Он нахмурился.
— Я не собирался смущать тебя хитрыми вопросами, — сухо заверил Юэн.
— Какая разница? Главное, что у нас есть силы уничтожить Камерона. Теперь у меня еще больше причин желать его крови.
— Ты прав, — согласился Юэн. — Как и все мы. Он сделал много зла нашему клану. Нашим женам.
— Он убил нашего отца.
— Ты не должен винить за это себя, — вздохнул Юэн.
— Я не собираюсь делать из себя мученика. Потому что был молод, глуп. И все мы дорого заплатили. Я был настолько слеп, что не хотел замечать очевидного. Но за это поплатились другие. Мы потеряли отца и твою жену. Криспен потерял мать.
— Я никогда не винил тебя, — тихо ответил Юэн. — Ни разу. И если бы не подвернулась Элспет, Камерон нашел бы иной путь.
Не желая вспоминать прошлое, Кэлен только отмахнулся. Он не любил думать о том, каким был молодым и глупым. Элспет нашла в нем легкую добычу. Она вскружила ему голову, соблазнила и очаровала. Он сделал бы для нее все.
Потому что любил ее.
Даже сейчас, признавшись себе в этом, он поморщился, но продолжал твердить, что все это старые грехи. Больше он этой ошибки не повторит. Нужна ясная голова, чтобы иметь дело с женщиной. Не затуманенная эмоциями.
— Не хочешь немного размяться или совсем обленился после женитьбы и рождения ребенка? — бросил вызов Кэлен.
Глаза Юэна блеснули.
— Готов потерпеть позор и унижение в глазах своих людей?
— Говорить можно все, старик. Попробуй, — фыркнул Кэлен.
Рионна вальяжно потянулась и улыбнулась, прежде чем открыть глаза. Утро выдалось чудесным, ноги были в тепле, и вообще ей не хотелось вставать с кровати.
Сонно моргая, она еще раз потянулась. Повернулась на бок и вдруг увидела кожаные сапоги на полу у кровати.
Рионна захлопала глазами и села, прижимая к груди меховое покрывало.
Новые сапоги. Не только новые, но и подбитые мехом. А рядом с ними лежал аккуратно сложенный, тоже подбитый мехом плащ с капюшоном.
Рионна вскочила и метнулась к сокровищам. Схватила сапог и стала вертеть в руках, восхищаясь искусством сапожника и аккуратными стежками. Сунула руку внутрь и вздохнула, наслаждаясь теплом пушистого меха.
Восторженно взвизгнув, она прижала к груди сапоги и плащ и затанцевала по комнате. Остановилась у очага и зарылась лицом в мягкий мех. Какой чудесный подарок! Откуда он достал такие прекрасные вещи?
Ей не терпелось померить сапоги. Надев костюм, она уселась на кровать и стала их натягивать. Закрыла глаза и блаженно вздохнула, когда нога скользнула внутрь. Походив по комнате, она поняла, что сидят они идеально. Не велики, ни чуточки не малы.
Рионна подбежала к окну, отбросила мех и высунула голову наружу. С неба медленно сыпались снежинки и падали на землю.
Идеальный день, чтобы выйти в новом наряде.
Широко улыбаясь, она накинула плащ и поспешила вниз.
Конечно, следовало бы проверить, собрались ли гости в зале, но ей было все равно. Кэлен наверняка тренируется с воинами, а ей хотелось видеть только его.
Снег скрипел под подошвами новых сапог, но они не промокали, и ногам было тепло.
Кэлен стоял рядом с братом, и, очевидно, оба готовились к поединку. Она была слишком взволнованна, чтобы сообразить, что вмешиваться вряд ли прилично.
— Кэлен! — позвала она, подходя.
Не успел он обернуться, как она бросилась ему на шею, застигнув врасплох. Он пошатнулся и обхватил ее, чтобы удержаться, но оба полетели в снег.
— Зубы Господни, жена, что случилось? Кто-то пострадал?
Она сидела верхом на нем, улыбаясь так широко, что болели щеки, а потом подалась вперед, сжала его лицо и стала осыпать поцелуями. И под конец прижалась губами к губам в жарком сладострастном поцелуе, от которого сама едва не лишилась чувств.