– Ну и пусть! – отважно сказала Иришка.
– Но входить ночью к постороннему мужчине в комнату – это неприлично, – пришлось Лёшке втолковывать девушке принципы морали.
«Услышали бы меня пацаны! Вот бы смеху-то было!»
– Ты не посторонний. Ты мой! – безапелляционно на это возразила Иришка.
Лёха просто обалдел.
«Она что, решила, что раз мы чмокнулись, значит, я теперь её навеки и обязан на ней жениться?!! Вот это да! Пора сматывать удочки!»
– Всё. Я очень устал. Я хочу спать. А ты иди к маме, – почти грубо сказал он.
– А мне можно хоть на минуточку заглянуть к тебе, чтобы посмотреть, как ты живёшь? – с мольбою в голосе прошептала она.
– Нет, – изо всех сил старался не злиться Лёха. – Я живу так же, как и все на этом корабле. У меня точно такая же каюта!
– Нет, не такая же. Там ведь ты живёшь! Ну пожалуйста! На одну секундочку! Я посмотрю и уйду! – едва не заплакала девушка.
– Ну хорошо, смотри, – раздражённо начал открывать он дверь, чтобы только не видеть эти слёзы.
И тут как назло из своей каюты вышла Анжелика. Дело в том, что она услышала Лёшкин голос и вышла посмотреть, с кем это он там разговаривает в коридоре. Когда же Анжелика увидела, что Лёха открывает каюту, а рядом с ним стоит очень симпатичная девица, у неё подкосились ноги. Но она собрала все свои силы и гордо прошла мимо, стараясь не смотреть на эту парочку.
«Что ж, всё к лучшему, – подумала Анжелика, – быстрее его забуду!»
«Всё к лучшему, – подумал Алексей. – Назад пути не будет».
Анжелика остановилась за углом и подождала, когда парочка скроется в каюте, а затем тихонько пробежала обратно к себе в номер и, закрывшись, расплакалась. Раскалённая спица в её сердце выжигала всё большую рану. Анжелика и не подозревала, что в Лёшкином сердце орудует точно такая же раскалённая спица.
Войдя к Лёшке в номер, Иришка попросила не включать свет.
– Но как же ты увидишь моё жилище в темноте? – зло усмехнулся он.
Но Иришка подошла к Лёшке, положила свои руки ему на плечи и, встав на носочки, стала чмокать его лицо, ожидая, наверное, что Лёха от радости свихнётся и тут же позовёт её замуж. Лёшке стало противно. Он отодвинул от себя расшалившуюся девочку.
– Слушай, иди ты… – едва не ругнулся он, – к себе в каюту.
Но девушка решила, что Лёха из последних сил сдерживается, чтобы не накинуться на неё.
– Я тоже тебя люблю! – страстно зашептала она.
– А ну быстро марш к себе! – вконец разозлился Лёшка и чуть ли не силой выставил её за дверь.
«Тьфу ты чёрт! Вот прилипла!»
Ни Лёшка, ни Анжелика так и не смогли этой ночью заснуть. У Анжелики всё внутри холодело от одной только мысли, что сейчас Лёха занимается любовью с той смазливой девчонкой!
«Предатель! Ведь всего лишь несколько часов назад он любил меня так нежно и так страстно! А теперь занимается этим уже с другой и чуть ли не у меня на глазах! Как так можно? Ну должно же быть хоть какое-то благородство у этих самцов! Или у них в голове одни только инстинкты?!»
А Лёха не мог заснуть оттого, что всё его тело тосковало по Анжелике, по её нежным и игривым прикосновениям, по её страстным объятиям.
«Нет, я должен забыть эту стерву! Иначе я просто сойду с ума!»
Алексей включил холодную воду и встал под душ. В это же самое время под обжигающими струями холодной воды скулила Анжелика. Но шоковая терапия никому из них не принесла облегчения. Видно, тело ещё можно усмирить, но душу…
Утром Лёху разбудил настойчивый стук в дверь. Алексей спросонья решил, что это Анжелика, поэтому быстро вскочил с постели и распахнул дверь. Но за порогом стояла рыдающая Иришка.
– Что случилось? – спросил Лёха.
Девушка прошла в каюту и, тут же прекратив плакать, с интересом уставилась на его полуобнажённое тело. Лёха, помня её вчерашние шалости, сразу накинул на себя рубашку и надел джинсы, чем очень разочаровал гостью.
– Ну, чего ты ревела? – напомнил парень.
– Я… я… выброшусь за борт! – опять зарыдала девушка. – Я покончу собой! Я повешусь!
– Но что произошло? Ты можешь спокойно рассказать без этих слёз и соплей?
Иришка вытерла слёзы, высморкалась и постаралась успокоиться, но всё равно всхлипывания периодически прорывались во время всего повествования.
– Я вчера после нашего свидания пошла сразу в каюту. Мамы не было, и я легла спать. А оказывается, она нас везде искала. Когда она вернулась, я уже спала. Она не стала меня будить. А утром… – Иришка, не сдержавшись, опять зарыдала, – утром она меня избила. Мама сказала, что я развратная девка, шляюсь по ночам с мужиками и закончу свою жизнь на панели! И если я ещё хоть раз посмею так себя вести, то она меня выгонит из дома!
Иришка уже не могла успокоиться. Лёшке стало безумно жалко эту затюканную ненормальными родителями девушку.
– Ну-ну, хватит, успокойся, – погладил он её по плечу.
Иришка тут же бросилась к нему в объятия и уткнулась лицом в грудь парню, намочив своими слезами его футболку. Лёха не мог оттолкнуть от себя плачущую девушку, поэтому он стал гладить её по голове и успокаивать. Иришка прекратила плакать и взглянула на него своими карими глазами-вишнями.
– Ведь ты меня не бросишь, правда? – жалобно спросила она.
Лёха не знал, что и ответить. Сказать «нет, я тебя обязательно брошу!» он не смог. Его молчание она растолковала по-своему и счастливо заулыбалась, вновь прижавшись к его груди.
«Ну я и влип! – с досадой подумал он, механически гладя голову девушки. – Послать куда подальше я её не могу. Язык не поворачивается. И не послать нельзя. Сама она ни за что не отлипнет. Да, хреновая ситуация! Что же делать? А, ладно, пусть пока она возле меня ошивается. Всё равно здесь на корабле от неё не отвяжешься. А так хоть как-то она меня отвлекает от мыслей об Анжелике. К тому же эта девчонка немного даже меня забавляет. Я в первый раз вижу такой «незанюханный бутон». А что, преподам ей уроки взрослой жизни. Это даже интересно. Так сказать, шефская работа, буду обучать молодёжь правилам лёгкого флирта. В постель, естественно, с ней не лягу. А потискать её, чуть-чуть растормошить можно. Хоть целоваться её научу. А приплывём в Россию – на пристани сразу и расстанемся. Навсегда».
Успокоенный таким решением, Лёшка уже по-доброму взглянул на девушку.
– Пойдём в ресторан, а то на завтрак опоздаем.
– Пойдём. Только в ресторане я сяду за твой стол! – заявила девушка. – Я не хочу с мамой сидеть.
Лёшка только беспомощно пожал плечами.
Пока они шли по длинному коридору в ресторан, Иришка, схватив Лёху за руку, постоянно заглядывала с восторгом ему в глаза. Лёшка чувствовал себя словно пионервожатый. Вдруг из-за спины он услышал знакомый голос:
– Может, вы всё-таки побыстрее пойдёте или уступите дорогу остальным?
Лёха обернулся. Анжелика одарила его таким взглядом, что он должен был бы тут же превратиться в кучку пепла. Лёха с Иришкой посторонились, и Анжелика гордо прошла мимо, мысленно ругая его последними словами. А когда она увидела, что в ресторане новая подружка села за Лёшкин стол, у неё совсем пропал аппетит. Анжелика не расплакалась только потому, что сильнее, чем обида, её душила ненависть ко всем мужикам-лицемерам вообще и к Лёшке в частности.
«Как он нежно смотрел на эту чувырлу, когда они шли! Чтоб он окосел навеки! И сейчас, поглядите-ка, вон даже бутерброд ей в руку суёт. Да чтоб она подавилась этим бутербродом! Интересно, он с этой выдры помойной тоже в каюте завтрак слизывал? Лизун чёртов! И тоже небось наобещал ей, что с детьми не бросит! Брехун последний! А эта выхухоль вон как на него вылупилась! Аж в рот ему заглядывает! Переживает, наверно, как бы этот дебил язык себе от счастья не прикусил. Да чтоб они оба за борт свалились! Ух, ненавижу их! Ненавижу! Ненавижу!!!»