Когда Мадлэн притащила охапку ветвей, Ильин несмотря на протесты молодой женщины сходил за остальными нарезанными ею ветками и устроил довольно приличную постель.
Ночь пришла сразу, как это бывает под тропиками, и когда звездами загорелось черное небо, все трое, накрывшись брезентом, улеглись рядом под крылом аэроплана.
Мадлэн скоро задремала, положив голову на руку Ильина. Несколько раз она быстро-быстро начинала говорить жалобные и бессвязные слова, два раза во сне по-детски всхлипнула, затем постепенно успокоилась и крепко заснула. Дюпон давно уже тихонько насвистывал носом. Ильину не спалось.
Ночь была тихая и теплая. Яркие звезды глядели с бездонного неба. Со всех сторон несся переливающийся неумолчный звон цикад. Жутко кричала вдали на опушке леса какая-то ночная птица. Черные тени огромных летучих мышей ныряли откуда-то сверху к белевшему на поляне силуэту аэроплана и снова исчезали во мраке.
Прислушиваясь к звукам ночной жизни тропического леса, Ильин медленно перебирал в памяти сумбурные воспоминания сегодняшнего дня. Дикий рев толпы гориллоидов, окровавленная, с перегрызенным горлом бессильно закинувшаяся назад фигура Ленуара, злорадные нотки в голосе Тракара и сверкающая победная радость, когда глубоко внизу остались выстрелы и пылающие развалины Ниамбы и когда, обнимая одной рукой хрупкое безжизненное тело Мадлэн, он развязывал узлы веревок.
Потом, как на экране кинематографа, на мгновенье почему-то вырисовались залитые весенним солнцем колонны Большого театра в Москве, красивые розовощекие девушки в легких ярких платьях и сказочно прекрасный Кремль, нависший высоко над рекой, — и в звенящей радости жизни постепенно растворились остатки засыпающего здоровым сном сознания…
-
Под млечным путем.
Рассказ П. Орловца.
Солнце жгло немилосердно. Мой ишак еле передвигал ноги. Даже выносливые верблюды словно приуныли, и бубенцы звенели тоскливо и глухо. Переход этот самый большой. К тому же, вследствие долгой засухи, колодец, около которого мы провели последнюю ночь, оказался почти без воды, и на долю каждого верблюда ее досталось не более ведра. Только ослы и люди получили достаточные порции.
Караван покинул последнюю стоянку с рассветом, чтобы к вечеру достигнуть берега Сыр-дарьи, этой живительной артерии Голодной степи.
Таджик Амру, агент Хлопкотреста, он же и предводитель каравана, обливаясь потом, ехал впереди на ишаке. Верблюды идут охотнее, когда караван возглавляет ишак.
Ноги Амру касались земли, и маленького ишака почти не было видно под грузным седоком. Амру то-и-дело награждал своего ишака палочными ударами, чтобы он не замедлял движения идущего позади каравана. Двугорбые светлокарие великаны шли мерным широким шагом, таща на горбах огромные тюки с хлопком.
Язык и губы до того пересохли, что, казалось, вот-вот растрескаются, как чернозем в засуху. Взгляд уныло скользил по безотрадной песчаной Голодной степи.
Я подогнал своего ишака и поравнялся с Амру:
— Скучное место.
— Голодная степь. — Амру пожал плечами. — Но все же это не пустыня. Ранней весной здесь начинаются сильные дожди. На два-три месяца степь покрывается травой, и в это время сюда пригоняют свои стада киргизы-кочевники. Но в конце мая или в начале июня дожди прекращаются, и степь выгорает до последней травинки. Начиная с июня, здесь не увидишь даже мыши. Ты сам видел — на протяжении всей дороги через Голодную степь мы встретили всего два колодца, из которых один почти высох. Если я пойду обратно, то наберу для людей и ишаков воды в бурдюки. За верблюдов беспокоиться нечего. Они могут пробыть без воды три и четыре дня.
Амру любил поговорить и, очевидно, был рад, что я подъехал к нему.
— Ай, ай! — он улыбнулся. — Аллах создал пустыню, но человек перехитрил аллаха.
— Как так?
— Ой! Разве ты не слышал? Недавно сюда приезжали из Москвы инженеры и другие люди. Они говорят, что через пять-шесть лет Голодная степь превратится в зеленый рай. Они хотят строить здесь города и поселки, провести всюду оросительные каналы, засеять пустыню хлопком и засадить фруктовыми садами. Аллах силен, но человек еще сильнее!
Амру хотел поразить меня. Но мне хорошо был известен проект орошения Голодной степи. Через несколько лет мертвая пустыня превратится в плодородную цветущую равнину. Широко раскинутся поля хлопка и различных хлебных злаков. На это дело советское правительство решило ассигновать сто миллионов рублей. В бытность мою в Ленинграде я помогал знакомому инженеру в работе по составлению сметы.