Кора в шутливом ужасе схватила ее руку.
— Только не принимайте и вы его сторону, тогда все будут против меня! Я не стала бы танцевать, чтобы сделать приятное ни ему, ни даже вам.
— Разумеется! Вы должны танцевать, чтобы сделать приятное себе, а не…
— Вот именно, — перебила ее Кора, не дав закончить предложение. — А танцы не доставляют мне удовольствия.
И тогда Кейт словно озарило — ей стало понятно, и почему Кора не желала танцевать, и почему она поднималась на этот утес, чтобы побыть там в одиночестве.
— Вы очень любили своего мужа, верно?
У Коры дрогнули губы, но она продолжала улыбаться.
— Очень любила. — Она посмотрела вдаль, взгляд ее затуманился. — Макс, принеси корзинку для пикника, пожалуйста. — Слуга ее, расположившийся неподалеку под деревьями, кивнул и поднялся, чтобы принести корзинку. — У меня всегда разыгрывается зверский аппетит, когда я сюда поднимаюсь, — призналась она Кейт. — Надеюсь, вы тоже проголодались, потому что иначе мне придется одной съесть всю корзину.
Кейт засмеялась. Желание Коры сменить тему было понятным. Кейт заверила Кору, что тоже ужасно проголодалась, и они выложили на одеяло холодное мясо и клубнику из принесенной слугой корзины. Кейт очень нравилась Кора, и она начала думать, что они не такие уж разные, несмотря на явное различие в характерах. Кейт, которая не понаслышке была знакома с тем, как глубоко порой приходится прятать свои чувства, теперь явственно видела то, чего не замечала раньше. Кора страдала, очень страдала. Джерард сказал ей, что Кора — вдова моряка, и больше ничего. На мгновение Кейт позволила себе приоткрыть ту маленькую дверь в своем сознании, которую просто боялась открывать. Ведь может статься, что и Джерард не вернется домой с очередной военной кампании, и тогда все, что у нее останется от него, — это воспоминания о нескольких проведенных в Бате неделях и письмо с соболезнованиями от его командования. При одной мысли об этом у Кейт сдавило грудь и помутилось в глазах. Поежившись, она захлопнула эту дверь.
— Мне бы надо наведаться в ателье миссис Годдард, — сказала она, хватаясь за первую пришедшую на ум тему, которая не наводила бы на тяжелые мысли. — Мой гардероб по-прежнему очень скуден.
— Вы хотите заказать себе новое платье? — Глаза Коры зажглись радостью. Очевидно, и ей хотелось как можно быстрее избавиться от печальных мыслей. — Миссис Годдард — настоящее сокровище. Я все свои наряды заказываю у нее, и еще не было ни одного неудачного. Она всегда угадывает мои желания.
— Я даже не знаю, чего хочу, — призналась Кейт. — Мне так долго внушали, что приглушенные тона, такие как, к примеру, бежевый или коричневый, — единственное, что мне идет. А я обнаружила, что… что мне нравятся яркие цвета, такие как синий или зеленый.
— Приглушенные тона?! — воскликнула Кора. — Нет, они определенно не ваши! Синее платье так красиво смотрелось на вас на балу. Кто мог сказать, что вас украсит бежевый цвет?
Кейт прикусила губу.
— Моя мать.
— О! — Кора зажала рот рукой. — Ну, не каждая мать разбирается…
— У моей матери есть вкус, — перебила ее Кейт. — Она гораздо красивее меня.
Кору ее слова, кажется, не убедили.
— Но бежевый?
— Капитан предложил мне заказать красное платье.
— Хм. Да, рубиновый оттенок красного выглядел бы на вас очень мило, — медленно проговорила Кора, пристально глядя на подругу. От сосредоточенности между бровей ее даже пролегла тоненькая складка.
— Тогда приглашаю вас пойти со мной и поделиться со мной советами. Не просто приглашаю — прошу!
— С удовольствием принимаю ваше приглашение. Ателье дамской одежды — мое любимое место на земле.
Кейт обвела взглядом панораму:
— После этого.
Кора усмехнулась, и они переглянулись — они уже понимали друг дружку без слов.
— Да. После этого.
Принадлежавшие Кейт вещи прибыли из Лондона несколькими днями позже. К несчастью, они прибыли в компании ее матери и Люсьена.
— Не было необходимости привозить их лично, — сказала Кейт, пытаясь не показывать своего неудовольствия.
Мать ее, снимая со шляпки вуаль, с интересом обвела взглядом холл. Судя по всему, дом ей понравился.
— Почему нам было не приехать? Бат — чудесный город, и я ни разу здесь не была. И моя драгоценная дочь так удачно вышла замуж! И так внезапно! Я, можно сказать, сбежала из Лондона, так меня все донимали вопросами о капитане. Право, моя дорогая, если ты не хотела, чтобы я приезжала сюда, тебе следовало продержать своего мужа в столице хотя бы то время, которое позволило бы удовлетворить любопытство всех и каждого. — Она с легким укором посмотрела на Кейт. — Путешествие было довольно утомительным, а здоровье мое уже совсем не то, что прежде. А у тебя даже не нашлось теплых слов для приветствия.
— В Бате тебе всегда рады, разумеется, — сказала Кейт после совсем непродолжительной заминки. Она сделала шаг навстречу матери и чмокнула ее в подставленную щеку. — Я просто не ожидала, что ты решишься уехать из столицы в разгар сезона. Я знаю, как ты ждешь его всю зиму.
— Ради моего единственного ребенка я готова пойти на жертвы. — Мать ее улыбнулась, скосив взгляд на лестницу. — А где твой муж, дорогая? Мне так хочется познакомиться со своим зятем поближе.
— Его сейчас нет дома. — Кейт отошла в сторону, пропуская Брэгга и лакея, которые заносили в дом последний из сундуков.
Как бы ни было ей приятно вновь иметь в распоряжении свое имущество, цена его возвращения оказалась довольно высока. Следом за сундуками вошел Люсьен, похлопывая по ладоням перчатками. Он похудел, и под глазами его темнели круги. Кейт, стараясь на него не смотреть, присела в реверансе.
— Добро пожаловать в Бат, Люсьен.
— Благодарю, Кэтрин, дорогая. — Голос его не изменился — все такой же надменно-холодный. — Надеюсь, вы здоровы. — Судя по тону, ее доброе здравие едва ли могло его обрадовать.
Отношение Кейт к Люсьену не изменилось. Он по-прежнему внушал ей необъяснимый страх. Она чувствовала себя так, словно он явился за ней, чтобы вновь заключить в душную тюрьму. На мгновение лицо ее приняло заученное отстраненное выражение, глаза потускнели. Это произошло помимо ее воли, сработал инстинкт самосохранения, выработавшийся за долгие годы проживания в семье Хоу. Кейт ушла в себя, как улитка в домик. Она научилась прятать свои чувства и мысли там, где их никто не обнаружит, научилась превращаться почти что в невидимку.
Но тут она мысленно встряхнулась. Что она делает? Брак с Джерардом избавил ее от необходимости прятаться, уходить в себя. Кто теперь для нее Люсьен, и чем он может ей навредить? Что мешало ей оставаться самой собой? Кейт вскинула голову и посмотрела прямо в его льдисто-голубые глаза.
— Спасибо, у меня все хорошо, — сказала она. И это было так — во всех смыслах. Она подумала о своем муже, живо представив его озорную мальчишескую улыбку, и ей самой захотелось улыбнуться. — Я никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас.
Уголки его губ поползли вниз.
— Рад это слышать.
— Надолго ли вы в Бат? — спросила она, прервав молчание, которое становилось все более неловким.
— Право, я не знаю! — воскликнула ее мать. — Вначале надо осмотреться и решить, то ли это место, в котором нам захочется задержаться надолго.
— На неделю, — одновременно с ее матерью ответил Люсьен.
Мать ее, неприятно удивленная, вскинула на него глаза.
— О нет, Люсьен, дорогой. Неделя — это слишком мало. Я соскучилась по дочери и хочу ближе познакомиться со своим зятем. Это мой материнский долг — убедиться в том, что моя дочь хорошо устроена, и вы бы сами это понимали, Люсьен, дорогуша, если бы у вас были собственные дети. Право, вам нужно срочно подыскать себе невесту. Возможно, какая-нибудь леди из Бата примет ваше предложение, если ни одна из лондонских девушек не пришлась вам по вкусу.
Глаза Люсьена гневно вспыхнули, хотя ни один мускул на лице его не дрогнул.
— В данный момент, мадам, мне не до ухаживаний за барышнями, и причина тому вам, должно быть, понятна.