Связи, а не любви.
До сих пор ни один мужчина не сумел перевернуть всю ее жизнь.
До сих пор ни к одному мужчине не влекло ее так, как влекло к Джейку.
Они даже не друзья, и Ребекка твердо уверена, что, окажись они в постели, это событие вряд ли можно будет скромно назвать «обоюдным удовольствием». «Безумие», «неистовство», «бурная страсть» — это так, но вот «удовольствие» — чересчур ручное, чересчур скромное слово.
Она до сих пор не понимала, отчего ее так тянет к Джейку, и уж верно не доверяла этому слепому влечению. Весь ее мир превратился в хаос, и нужно поскорей навести в нем порядок, а не впускать в свою жизнь человека, который только перевернет все с ног на голову. Не Джейка Торнтона, который чересчур желанен, который завладеет всеми ее мыслями и чувствами, а потом как ни в чем не бывало уйдет прочь. Если вспомнить, что он рассказывал о своей бесчисленной родне, то Ребекка решительно не хотела стать еще одним проходным персонажем в суматошной пьесе о жизни Джейка Торнтона.
В дверь постучали… и девушка подпрыгнула как ужаленная.
— Ребекка!
Это Джейк.
Он вернулся, и вряд ли у нее хватит сил прогнать его.
— В чем дело?
Если не открывать двери, не смотреть на него, не вдыхать чистый и пряный, истинно мужской запах его сильного тела, не дрожать от желания, чувствуя, как твердеют, изнывая от предвкушения, соски напрягшихся грудей, быть может, тогда Ребекка и устоит.
— Ты одета?
Как будто это имеет хоть какое-то значение.
— Да.
— Тогда можно мне войти?
Лишь сейчас она расслышала в голосе Джейка тревожные нотки — и поспешила к двери.
Волна тяжелого липкого жара, которому нипочем были все кондиционеры, ворвалась в номер вместе с Джейком и окутала их обоих. Джейк стоял на пороге, опершись одной рукой о косяк, и мир за его спиной казался сумрачным и невообразимо далеким. Как будто нестерпимая июльская жара была порождена только страстью, бушевавшей в их крови.
Видно, Джейк ощутил то же самое, потому что глаза его опасно сузились, но тут же он овладел собой, расправил плечи и нахмурился.
— Ты брала платье?
— Какое платье? — не поняла Ребекка.
— Голубое. То, что принадлежало твоей матери.
— Нет, оно у тебя. Вчера в доме Дорис Джордан ты сам положил его в кейс.
— Нет, я имел в виду — после того. Прошлым вечером я вынул платье из кейса и положил в ящик ночного столика.
— Тогда почему ты спрашиваешь у меня, где платье?
— Потому что его там нет.
Ребекка непонимающе потрясла головой.
— Да зачем бы мне сдалось это платье? Где оно? О чем ты говоришь?
— Оно исчезло. Голубое платье исчезло.
Глава 11
Единственный ключ к разгадке исчез бесследно.
Ребекка ожидала, что после этого будет всю ночь терзаться попеременно то бессонницей, то кошмарами. Но усталость наконец взяла свое. Девушка спала крепко, без сновидений, а проснулась бодрой, освеженной и в удивительно хорошем настроении. Видимо, эмоциональные перегрузки подействовали на нее примерно так же, как физические.
Она решила как следует насладиться этой краткой передышкой, а потому для начала надела лучший свой наряд — персикового цвета блузку с глубоким вырезом, такую же складчатую юбку с широким белым поясом и белые босоножки.
Едва она оделась, как позвонил Джейк.
— Ты готова? — спросил он без лишних предисловий.
— Да. Встретимся снаружи.
Ребекка вышла из номера и залюбовалась роскошью ясного летнего утра — в ярко-синем небе ни облачка, теплый легкий ветерок благоухает цветущей жимолостью. Девушка глубоко вдохнула, упиваясь невинной чистотой и свежестью дня. Так будет недолго — очень скоро наступит палящая жара, а они с Джейком с головой погрузятся в отвратительно пахнущие тайны маленького городка.
Распахнулась соседняя дверь, и появился Джейк — как всегда, в синих вытертых джинсах и белой трикотажной рубашке, которая тесно облегала его широкую мускулистую грудь. В вырезе рубашки виднелись несколько курчавых темных волосков.
— Доброе утро, — бросил он, но взгляд его, мимолетно скользнув по Ребекке, остановился на чем-то за ее спиной.
Девушка оглянулась, желая узнать, что привлекло внимание ее спутника. Из-за угла домика, толкая перед собой тележку, появилась горничная.