— Наверняка припомню, — кивнула Лоррейн.
Джейк поднялся, и Ребекка последовала его примеру. Она не могла дождаться минуты, когда покинет наконец эту душную, пропахшую химикатами тюрьму.
— Спасибо вам за помощь, миссис Гриффин. И позвольте мне выразить свои соболезнования по поводу смерти вашей дочери. Я знаю, что это случилось давно, но подобные раны никогда не заживают.
Лоррейн Гриффин тоже поднялась.
— Что верно, то верно. Беда матери, пережившей свое дитя.
— Как она умерла?
Глаза Лоррейн настороженно сузились.
— Несчастный случай, — кратко отрезала она и воинственно вскинула подбородок, словно ожидая возражений.
— Да, я так и думал. Она ведь была еще молода. Автомобильная катастрофа?
Губы Лоррейн дернулись.
— Нет. У Джейнел была бессонница, и этот коновал, Сэм Уилкокс, выдал ей рецепт на снотворные. Жаль, что я об этом не знала, не то отобрала бы всю эту дрянь и спустила в унитаз.
Она смолкла, крепко сжимая губы, и впервые за все время Ребекка ощутила сочувствие к этой непреклонной женщине. Все же Лоррейн Гриффин любила свою дочь. Быть может, именно эта потеря так изменила ее. Быть может, она не всегда была так бесчувственна и безжалостна.
— Моя Джейнел не знала, что это очень сильное снотворное… и приняла слишком много таблеток. Врач сказал, что такое часто случается: человек проснется посреди ночи, не помнит, сколько таблеток он уже принял, и глотает еще. Как видно, это случилось и с Джейнел. Она легла спать… и не проснулась.
Лоррейн повернулась к Ребекке и впервые за все время разговора в упор поглядела на нее.
— Всякая мать, которая бросает свое дитя, недостойна того, чтобы ее разыскивать. Я не верю, что вы больны — разве что болит душа, но, кого бы вы ни отыскали, этой боли вам не исцелить.
— Я это учту, — пробормотала Ребекка.
Даже добрый совет в устах этой женщины звучал как удар хлыстом.
Джейк еще раз поблагодарил Лоррейн Гриффин за содействие, и они вышли из дома.
На улице Джейк остановился и обернулся к Ребекке.
— Может, купим пару жареных цыплят и перекусим в парке, на свежем воздухе? Не знаю, как ты, а мне после этого визита до смерти неохота оказаться снова в четырех стенах.
— Да, пожалуй, — чуть помедлив, согласилась Ребекка.
Как небрежно он упомянул парк — словно ничего вчера и не произошло, словно и не там стоит жалкий сарайчик, который послужил прибежищем их безудержной страсти.
Или, как сказал Джейк, секса.
Когда вскоре после полудня они оказались в парке, погода все еще была вполне сносной, хотя Джейк подозревал, что это ненадолго и дневная жара скоро возьмет свое.
Он положил пакет с жареными цыплятами на столе для пикника — самом ближнем к пресловутому сарайчику. И не потому, что Джейк хотел быть поближе к этому напоминанию о вчерашнем безумстве — а потому, что хотел рассеять чары этого безумства, соединить дурманящие воспоминания с обыденностью — жареные цыплята, трезвый разговор о делах, рыжие хвосты белок, резвящихся в кронах… Словом, что угодно, кроме тех сумасшедших минут, которые снова и снова возникали в его памяти всякий раз, когда он смотрел на Ребекку. Или просто думал о ней.
А это случалось даже слишком часто.
Сейчас она сидела напротив и в белом легком сарафане казалась чуть смуглей обычного. Тонкие пальцы изящным движением разорвали бумажный пакетик и небрежно воткнули соломинку в пластиковый стакан с напитком.
Черт подери! Самый обыденный жест, а между тем у Ребекки он казался исполнен глубочайшего эротического смысла. И даже запах жареных цыплят не в силах был заглушить тончайшего аромата согретых солнцем цветов — аромата ее кожи, который в сознании Джейка был теперь прочно связан со сладостью ее жаркого и податливого тела…
Он решительно воткнул соломинку в свой стакан, разорвал пакет с едой и ожесточенно впился зубами в цыплячью ножку.
Ребекка выбрала крылышко, аккуратно разорвала его на несколько частей и уставилась на них так, словно увидела впервые.
— Мы ведь только попусту потратили время, правда? — тихо спросила она. — Беседа с Лоррейн Гриффин не дала нам ничего нового.
Джейк пожал плечами.
— Отчего же? Мы узнали, что если бы Джейнел Гриффин забеременела, она ни за что на свете не решилась бы оставить ребенка.
Ребекка скептически покосилась на него.
— Ты так думаешь? Даже после того, что Лоррейн сказала о женщинах, которые бросают своих детей?
— Может быть, именно поэтому она так и сказала. Чтобы сбить нас со следа.
— Надеюсь, что нет. Если эта женщина и впрямь моя бабушка, она права. Лучше мне ее никогда не находить.