И девушка смолкла, борясь с подступившими слезами.
Мрачное лицо Джейка чуть смягчилось, и он протянул к ней руки, словно собираясь обнять, успокоить, утешить…
— Что случилось?
Ребекка круто обернулась и увидела, что к ним незаметно подошла Дорис.
— У меня испортились тормоза, — бесцветным голосом ответила она.
Дорис обхватила себя за плечи, словно пыталась так заслониться от неведомой опасности. Оглядев Ребекку и Джейка, она перевела взгляд на их машины, и странное выражение мелькнуло в ее глазах.
— Джейк, — сказала она, — ваш седан на ходу?
— Да, Ребекка ехала слишком медленно, чтобы разнести его в клочья.
— Тогда оба садитесь в эту машину и уезжайте в Даллас. Сейчас же. Буксир за машиной Ребекки пришлете потом. Извините, но оставить вас в своем доме я не могу. Багаж Ребекки я уже принесла. — Дорис указала на вещи, стоявшие на тротуаре. — Уезжайте немедленно.
Ребекке почудилось, будто ее со всей силы хлестнули по лицу.
Дорис развернулась и пошла к дому. Куда только девались ее прежние легкие шаги? Сейчас она напоминала Мэри Джордан — прямая, жесткая, неуступчивая.
— Какого черта?.. — ошарашенно пробормотал Джейк.
Ребекка ничего не ответила. Одно слово — и она разревется.
Дорис отнеслась к ней с теплом и лаской, посулила место в своей жизни — а теперь безжалостно отвергла.
Все равно что через много лет вдруг узнать, что ты — безродный приемыш.
Вот только Паттерсоны не швырнули ее пинком в бездонную бездну мрачного отчаяния.
А Дорис Джордан поступила именно так.
Глава 18
5 ноября 1969 года,
Эджуотер, штат Техас
Мэри захлопнула дверь за Клайдом Хартманом.
Он подвез ее к банку, и там она закрыла оба счета — свой и Бена, получив всю сумму наличными. Потом Клайд доставил ее домой и долго топтался на крылечке, бормотал соболезнования и спрашивал, что еще он может для нее сделать. Мэри испытала сильное искушение откровенно рассказать ему обо всем и попросить помощи.
Но тут же она напомнила себе, что делать этого нельзя. И не только потому, что не может никому доверять — если рассказать Клайду всю правду, его постигнет та же участь, что и Бена. Нет, теперь она может полагаться только на себя. Иначе ей не выдержать все это, не спасти своего ребенка.
Мэри огляделась, словно узнавая заново дом, где ее не было почти две недели. С того самого дня, когда Чарльз и Клайд явились сюда, чтобы сообщить ей страшную весть. Знакомая до боли обстановка — голубой диванчик, который они с Беном обнаружили на чердаке родительского дома, лампа, которую они увидели в магазине и тут же оба влюбились в нее с первого взгляда… Дом, который они создали вместе, чтобы жить в нем долго и счастливо. Жаркие слезы навернулись на глаза Мэри, и она заколебалась, лишь на миг усомнилась в том, что найдет в себе силы выстоять.
Бена больше нет. Он не вернется. Никогда больше не войдет он в эту дверь, не присядет на диване, не обнимет Мэри своими большими сильными руками.
Под грудью, ниже сердца, что-то затрепыхалось — отчаянно, словно бабочка, попавшая в паутину.
Не может быть, чтобы это шевельнулось дитя. Еще слишком рано.
Но теперь Мэри сразу вспомнила, почему она должна спешить, почему не может даже позволить себе роскошь всласть поплакать.
Повернувшись спиной к мучительным воспоминаниям, женщина торопливо взбежала наверх, в спальню, и выволокла из гардероба большой чемодан.
На секунду она замерла посреди комнаты, где на кровати валялся распахнутый чемодан. Оцепенев, Мэри судорожно соображала, что нужно взять с собой, с чего начать сборы, что ей может понадобиться в пути. Потом она все же заставила себя сдвинуться с места. Снимая деньги со счетов в банке, болтая на крылечке с Клайдом, она потратила слишком много драгоценного времени. Если что-то забудет взять с собой — купит позже, только и всего.
Ее сумочка лежала на ночном столике — там же, где и две недели назад. И слава Богу — потому что в ней водительские права.
Мэри торопливо, кое-как побросала в чемодан вещи, не забыв голубое платье, которое свекровь подарила ей на день рождения. Это модное платье из магазина Дорис было самым красивым в гардеробе Мэри, но, что куда важнее, его подарила женщина, которая почти заменила ей мать.
Под конец она сунула в чемодан свадебную фотографию, стоявшую на ночном столике.