− Прости меня, муж мой, я не знала, что так нужна тебе. И не предполагала, насколько нужна нашим людям.
− А ты не задумывалась, насколько ты нужна нашим детям, любовь моя?
− Я по ним очень соскучилась.
− Тогда завтра сразу с утра и поедем за ними!
− Я согласна!
− А теперь спи, родная моя! – и лорд Карлайл накрыл жену одеялом, прихваченным ею из замка.
Элизабет не надо было уговаривать дважды. Она доверчиво прижалась щекой к груди мужа и закрыла глаза. Но тут она кое-что вспомнила:
− Энтони, если ты не виделся с Фрэнком на пастбищах, то тогда почему он сказал, что оставил тебя валяться в канаве?
− Просто ему так хотелось думать. И чтобы ты тоже так думала, Лиззи. Рассчитывал, что тогда ты ему легче подчинишься. Но знаешь, дорогая, если бы я знал тогда, что он с тобой сделал, он умирал бы медленно и мучительно.
Элизабет передернуло от этих слов, и она прошептала:
− Хорошо, что его просто больше нет.
− Да, дорогая. Спи.
42.
Наутро лорд и леди Карлайл сходили к ручью, умылись, потом позавтракали, собрали остатки еды, оставили вещи в домике и отправились в Дримстоун, к своим деткам. Из лесной чащи их провожала глазами косуля, все также тревожно шевеля ушами.
В замке Дримстоун не ожидали приезда гостей, но были бесконечно рады возвращению к мужу Элизабет. Элина бросилась на шею матери, а та прижала дочь к себе чуть крепче.
− Мама! – завозмущалась девочка. – Ты же меня раздавишь!
− Ничего, малышка, мама просто очень соскучилась, − погладила по голове дочь Лиззи. – Какая ты уже большая выросла! А где же твой братик?
− Здравствуй, Лиззи! – к ним вышла Мара, держа на руках карапузика.
− О боги, это же Лейф! – воскликнула Элизабет и кинулась к сыну.
Но Лейф не желал признавать мать. Он был еще слишком мал, чтобы запомнить ее, не видя столь продолжительное время. Элизабет расстроилась до слез. Но Энтони обнял ее и утешил:
− Ничего, дорогая, теперь ты будешь больше времени проводить с ним, и он вновь откроет тебе свое сердечко.
− Мара, а как же ты похорошела! – воскликнула Элизабет, разглядывая сестру мужа.
Мара покраснела и опустила глаза. «Что-то тут не так», − подумала Лиззи, но ее мысли прервал братец:
− Лиззи, птичка-невеличка! Неужели ты вернулась? Дай-ка я тебя обниму! – и Дарелл сгреб сестру в медвежьи объятия. – Поговорим потом, поняла? – шепнул он ей на ухо.
− Где же ты отыскал ее, лорд Карлайл? – отпустив сестру, обратился к ее мужу молодой лорд.
− Так она сама пришла домой, братец.
− И где же она была столько времени? – Дарелл снова перевел взгляд на сестру.
− Об этом лучше не спрашивай, Дарелл. Главное, что она вернулась, − с нажимом проговорил Энтони.
− Лиззи, детка! – на крыльцо вышли лорд и леди Фарделл.
− Папа! Мама! – Элизабет бросилась к ним в объятия. – Как я рада вас видеть!
− А уж мы-то как рады! – громко заговорил Фредерик Фарделл. А всегда сдержанная в эмоциях леди Говера не смогла вымолвить ни слова, а только плакала и промокала слезы платочком.
Все прошли в зал замка. Там уже суетились слуги, приготовляя его к приему гостей: расставляли больше столов, ставили скамьи. Мара села у камина с Лейфом, который принялся за свои игрушки. Энтони присел возле четы Фарделлов вместе с дочерью, которая ловила каждое его слово. Дарелл дал знак Элизабет, и они отошли в сторону.
− Что ты мне хотел сказать, Дарелл? − вполголоса спросила Элизабет.
− Мара беременна, − не стал ходить вокруг да около брат.
− Что? – глаза Лиззи округлились сначала, а потом сощурились. – Ты же обещал быть осторожным, Дарелл!
− Понимаешь, не смог остановиться, да и она меня поощряла, − молодой лорд выглядел как побитая собака, так он был расстроен.
− И мама с папой об этом не знают, так?
− Конечно, нет!
− А я-то смотрю, Мара похорошела, округлилась, − Элизабет замолчала, задумавшись. – Ты хоть понимаешь, что сделает с тобой лорд Карлайл?!
− Надеюсь, не убьет своего будущего зятя и отца ребенка его сестры.
− Но вы еще так молоды, Дарелл! – простонала Лиззи.
− Маре уже пятнадцать, а мне на днях исполнилось шестнадцать.
− Но ей нет шестнадцати, брат! И что скажет на все это отец?
− Я думаю, что сейчас самое подходящее время поговорить и с ним, и с лордом Карлайлом, потому что они в очень хорошем расположении духа по случаю твоего возвращения.