Отойдя от ступора, Инго двинулся вслед за каретами.
— Пока что вы можете заняться своими делами, господин Инго. — сказала Шани из окошка кареты. — Мы будем ждать вас в Нимбе.
— Я тоже хочу осмотреться. — сказала Габри.
— Хорошо. — ответила Шани. — Но мне необходимы как минимум двое охранников. Господин Харон и Широяма-сама.
— Я-я тоже о-останусь. — раздался голос Мавис. — Д-давайте у-уже поедем в Нимб, или как его там?
Покинув карету, Габри стала ждать, пока Инго привяжет свою лошадь к повозкам.
— Помните, что здесь слово «ведьма» под запретом. — прошептала Шани. — Если нужно обратиться к послушницам, то называйте их «святые Вдовы». Думаю, для начала вам стоит дойти до главного собора. Там должны знать про древние захоронения.
Сказав это, она подала знак кучеру, и карета двинулась дальше.
— Ну что, пошли? — весело проговорила Габри. Ее, похоже, не заботила вся эта мрачная атмосфера.
Но свернув в первый же переулок, они тут же уперлись в тупик.
— Похоже, без карты нам тут не обойтись. — вслух подумал Инго.
— И где нам ее взять? — поинтересовалась Габри, вертя головой.
— Не знаю. — сказал Инго. — Может спросим у местных?
Он тоже стал оглядываться. Со всех сторон на них смотрели каменные стены, испещренные выпуклыми изображениями мифических тварей. Инго заметил, как слева от них открылась тяжелая дверь. С трудом, она отъехала в сторону, словно могильная плита, и Инго увидел, что дверь была толщиной сантиметров двадцать. После этого в узком проеме показалась фигура мужчины. Он был облачен в длинную, до колен, белую рубашку, а на его голых лодыжках виднелись серебряные цепи. Выйдя, он повернулся, и гремя кандалами, стал закрывать дверь.
— Может спросим у него? — шепотом предложила Габри, глядя на мужчину.
— Не думаю, что он поможет. — сказал Инго.
— Извините! — уже воскликнула Габри. — Не могли бы вы нам помочь? Мы не можем найти дорогу к собору.
Узник медленно поднял свою лысую голову и посмотрел в закрытое паранджой лицо Габри. Глядя на его обреченное лицо, Инго еще больше засомневался в том, что узник им поможет. И его догадка тут же подтвердилась. Мужчина лишь стал быстро двигать губами, явно произнося какие-то слова, которые больше никогда в жизни не смогут сорваться с его отрезанного языка.
— Пойдем. — сказал Инго, уводя Габри в сторону.
— Неужели тут все такие? — грустным голосом спросила Габри.
Свернув в другой переулок, они зашагали по широкой улице, которая тут, похоже, была одной из главных. Инго снова стал озираться по сторонам. Хоть на улицах и ходили люди, город выглядел пустым. Наверно это из-за того, что узникам было запрещено выходить на главные дороги. Они стояли по бокам, и смотрели на гостей жалостными взглядами. Но все же были и такие, которые стояли на мощеной булыжниками дороге. В основном это были дворники, которые сметали лепестки роз в большие корзины.
— Откуда тут столько лепестков? — спросил Инго.
В ответ на его вопрос, на площади поднялся легкий ветерок. В небе над их головами тут же заколыхались тысячи ветвей исполинских деревьев, которые закрывали небосвод. И в это же мгновение, словно кровавый снегопад, на них посыпались лепестки алых роз. Они падали с темных крон, которые были обвиты их шипастыми объятиями. Инго показалось, что деревья двигаются как-то хаотично, вразнобой. Кроме этого и сами стволы деревьев выглядели другими — черными и завядшими.
— Как необычно. — завороженно проговорила Габри.
Они пошли дальше, наблюдая за этим необычным явлением. Разглядывая кучи лепестков, Инго увидел, что в некоторых, помимо алых цветов, лежат и черные перья.
Пройдя еще немного, они вышли к собору. Инго уже думал, что его ничем больше не удивишь в этом городе, но он ошибся.
Перед ними высился главный собор церкви Силестии. Словно призрачный мираж, он мерцал ярким, голубоватым светом. Сотни колонн уходили в темное небо, держа на себе треугольную крышу собора. На гладких стенах были нарисованы тысячи разноцветных картин из «Одо’роз» — священного «писания» церкви Силестии. Несколько десятков дверей вели внутрь собора. При этом, Инго заметил, что собор не был увит розами, как тот же собор в Вестерклове. Но самым необычным в этом здании была его верхушка. Прямо посередине треугольной крыши высилась статуя вознесения Силестии и Зулу. Словно маяк, она светилась холодным, но при этом умиротворяющим светом, озаряя весь город. Инго даже подумал, что за сотни лет стены города «впитали» этот свет, и именно поэтому у них была такая призрачная аура.