И тут до Инго дошло. Это был эшафот!
Бедолага шел сам, никем не подгоняемый. Все стражники, как и горожане, лежали на земле, боясь поднять головы. По площади разносился лишь лязг цепей, да смех шутов, который с каждым шагом приговоренного становился все громче и безумнее.
Решив посмотреть поближе, Инго направился сквозь людей к фигуре в колпаке. Проходя мимо человека в кандалах, он повернул голову и посмотрел тому в лицо. И тут же обомлел. К палачу шел богорожденный.
Лицо мужчины, хоть и было испачкано в грязи и крови, было довольно молодым. Не больше тридцати. А вот волнистые волосы уже полностью покрылись сединой. Устремив взгляд жемчужных глаз куда-то в пустоту, он без конца проговаривал одно и то же слово:
— Fyd. Fyd. Fyd. Fyd…
Вступив на деревянный эшафот, он подошел к палачу и встал на колени. Тем временем смех шутов все нарастал. Они крутили пальцами у веска и строили рожи. Кто-то даже запульнул в спину палачу деревянный башмак.
— Amaryn ie ruadgy mah. — проговорил один из королей, не отрывая взгляда от земли. — Ruadgy Arv, amaryn!
Палач перевел взгляд на богорожденного. Не говоря ни слова, он занес свой меч.
— Fyd. Fyd. Fyd. Fyd… — продолжал повторять узник.
И прежде чем меч обрушился на его голову, Инго успел увидеть страх в жемчужных глазах. Он не хотел умирать. В крике отчаяния, Инго услышал:
— FYD, FERVAEZYN AEZ!
Как только меч палача отсек ему голову, небо над горой разверзлось, и над головами людей пронесся новый крик. Это был вопль горечи и утраты. Вместе с ним, одним бушующим потоком, с горы понеслась волна, сметая все на своем пути. Мгновение, и Инго смыло вместе с городом, унеся в глубины тьмы…
Хранитель
Боль, сырость и холод. Инго кружило в водовороте чувств. А затем все закончилось. Открыв глаза, первое, что он увидел, это заходящее солнце. Туча уже пропала, и небо было чистое.
Инго лежал на каменистом пляже рядом с городом. У его ног лежали несколько десятков трупов занафарийцев, принесенные волнами. Там же лежали и обломки каменных кораблей, которые каким-то образом тоже вынесло на берег.
Перевернувшись на живот, Инго попытался встать, но силы покинули его. Все тело ныло от боли. Лежа на холодных камнях, он смотрел на заходящее солнце. Его золотые лучи согревали тело, понемногу возвращая в реальность. Пусть и не сразу, но он все-таки нашел в себе силы подняться на ноги.
Встав на ноги, Инго стал прислушиваться к звукам. Но ничего не услышал, кроме криков чаек и шума моря за закрытыми воротами. Значит ли это, что сражение закончено?
В голове Инго копошились сотни вопросов. Десятки образов и мыслей. И все они имели общий корень. Общую нить. Занафарийцы — вот настоящий враг. Но кое-чего Инго все равно не мог понять. А именно мотивы Анастериана. Почему западный хранитель сразу не раскрыл свои планы? Почему он не рассказал об этом императору? Почему все держал в тайне?
Инго понимал, что ответы на эти вопросы ему сейчас может дать лишь Зено. Поэтому ему, как можно скорее, нужно найти первого заместителя и рассказать обо всем остальным. А может они уже все знают? Похоже, он пролежал без сознания несколько часов.
Призвав тени, Инго попытался создать крылья, но у него ничего не вышло. Сейчас он был не в состоянии использовать волю. Подобрав обломок какой-то палки, он поплелся к северному входу в город.
Пройдя несколько километров, он обнаружил брошенную бричку с запряженной в ней лошадью. Забравшись в нее, Инго направил повозку к южным воротам. Проезжая по пустым улицам, он то и дело замечал лица людей, которые смотрели на него из окон своих домов. Время от времени ему казалось, что он видит черные фигуры людей, сновавшие по подворотням, но то было лишь развешенное белье или бродячая собака. Похоже, занафарийцев больше не осталось в городе. Интересно, их всех убили или они попросту сбежали? Не похоже, что они дорожили своими жизнями, так что скорее всего они все мертвы.
Через час он уже проезжал собор святой Силестии. К этому времени солнце уже почти зашло, а его лошадь выдохлась. Замедлив ход, Инго стал осматриваться по сторонам. В этой части города уже можно было увидеть последствия сражения. В некоторых домах торчали копья, а от белых стен, маячивших впереди, шел тонкий черный дымок. Первый труп он увидел через десять минут, после того, как проехал собор Силестии. Это был занафариец. В нескольких метрах от него лежала перевернутая карета с мертвой лошадью. Из утыканной копьями повозки вывалились еще несколько черных трупов.