Осматривая деревню, Инго заметил группу детей, пинающих по мостовой кожаный мяч. На секунду Инго подумал, что он вновь попал в чей-то кошмар, но присмотревшись, понял, что это обычные дети, которые играют с обычным мячом. Больше всех усердствовала маленькая девочка, с рыжими волосами. Расталкивая детей, она со всей силы пнула по мячу, и тот, отскочив от стены дома, попал в лицо какому-то мальчишке, который только что с задорным смехом выбежал из двери. Радостное лицо тут же сменилось гримасой детской обиды, и схватившись за раскрасневшиеся щеки, мальчик заплакал.
— Сам виноват, Дрэго. — проговорила рыжеволосая девочка. — Нечего ворон считать.
И тут Инго увидел, что у девочки глаза разного цвета. Правый был карий, а левый — голубой.
— Ты дура, Лина! — заливаясь слезами, прокричал Дрэго. — Я все расскажу маме!
Сказав это, он посеменил в конец улицы.
— Ой-ой! Испугал! — язвительно прокричала ему вслед Лина.
Достав скакалку, она стала прыгать через нее, напевая под нос какую-то песенку.
Инго решил подойти поближе. Перед ним сейчас была будущая первая хранительница запада — Лина де ла Игнис. На вид ей было лет восемь. В ее растрепанных рыжих волосах Инго заметил несколько белых цветов, которые были заплетены в красную головную повязку. Наблюдая за ней, Инго оставалось только удивляться тому, что за десять лет, которые пройдут после этого момента, Лина практически не изменится. С ней так и останется ее маленькая грудь, курносый нос и множество веснушек.
— Раз…два…три…Дрэго…сопли…подотри. — проговорила Лина, делая прыжок через скакалку после каждого слова. — Четыре…пять…шесть…крендель…муха…и…кисель…вот…такой…вот…ты…олень.
Несколько девочек, подбежав к Лине, тоже принялись вместе с ней прыгать через скакалку.
— Лина. — послышался знакомый мужской голос. — Подойди-ка ко мне.
Повернувшись, Инго увидел Бальтазара. За восемь лет он вообще не изменился, если не считать одежды. На нем были кожаные штаны и кузнечный фартук, поверх красной рубашки, а на голове были одеты причудливые очки с десятком линз.
— Это не я. — тут же выпалила Лина, не отрываясь от скакалки. — Оно само разбилось.
— Госпожа Лина, подойдите пожалуйста к нам. — раздался голос Гаспара.
Рядом с Бальтазаром появилась фигура смуглого никса. Точнее, Инго так подумал, так как его лицо скрывал колпак с двумя «ушами», которые торчали на голове и колыхались в порывах весеннего ветерка. Одет он был в красную мантию, похожую на рясу священника.
— Я же сказала, что я тут ни при чем. — повторила Лина.
— Нам всего лишь нужно чтобы вы использовали волю. — мягко сказал Гаспар.
— Так бы сразу и сказали! — воскликнула девочка.
Отбросив скакалку, она поскакала к Бальтазару. Остальные дети поспешили за ней.
— Чего теперь надо поджарить? — сказала Лина, потирая руки. В этот момент Инго увидел, как от ее ладоней повалил маленький дымок.
Бальтазар протянул ей какой-то стержень.
— Только не перестарайся. — улыбаясь, проговорил он.
— Лучше о себе побеспокойся. На этот раз я уж зажарю твои пальчики.
И поднеся открытую ладонь к стержню, Лина выпустила струю пламени прямо в руку Бальтазара. Но тот лишь улыбался, глядя как языки огня ласкают руку, раскаляя кусок железа в его пальцах.
— Жги! Жги! Жги! — хором стала подбадривать ребятня, которая теперь столпилась вокруг Лины и Бальтазара.
— Я тоже так смогу? — спросила какая-то девочка, показывая пальцем на пламя.
— Когда подрастешь. — кивнул Гаспар, аккуратно отодвигая руки девочки от огня.
— Все, достаточно. — улыбнулся Бальтазар, убирая стержень.
— А чего сам не раскалил его? — спросила Лина, не сводя глаз с красного куска железа. — Что, силенок не хватает? Слабак!
— Слабак! Слабак! Баль — слабак! — загалдели дети.
Инго увидел, как на лице Бальтазара мелькнула зловещая ухмылка. Резко развернувшись, он вытянул руки, и из них вырвался такой огромный столб пламени, что поглотил пол улицы, доходя до соседнего дома и расползаясь по его стенам.
Дети тут же с радостными воплями бросились врассыпную. И лишь Лина, замахав руками, побежала прямо в бушующее пламя.
— Мои куколки! Там мои куколки! Они же сгорят! — заорала она, подбегая к деревянной скамейке, и загораживая ее своим телом.