Искро усмехнулся, с нежностью глядя на уставшую жену. Вообще последнее время он стал чаще улыбаться. Правда только, когда они были наедине. Славе это льстило. Значит он начинал доверять ей. И она понимала, насколько это бесценно.
— Из тебя бы отличный воин получился. Но мне ты больше такой нравишься.
Слава поправила сползающий повойник, звякнув ленточными украшениями на висках и вытерла рукавом пот с лица.
— Потной и измученной? — скривилась она. — Пошли на озеро. Хоть искупаюсь.
Они стали часто ходить на озеро. И хотя ночи уже стали прохладнее, лето постепенно передавало свои права осени, им нравилось проводить время на берегу, встречая рассвет. Искро в такие моменты стал позволять себе расслабиться, слушая ее рассказы о детстве. Однажды она набралась смелости и спросила его о том же. Они лежали, обнявшись на берегу, в принесенном Искро сене и смотрели, как в небе вспыхивают звезды.
— Батя и матушка души друг в друге не чаяли, — спустя какое-то время ответил он, — помню все друг дружке помочь старались. И нас к этому приучали, — Искро усмехнулся. — Батя очень злился, если мы забывали о делах у убегали. Говорил, что нельзя матушку одну на хозяйстве оставлять.
— Она была единственной женой? — тихо спросила Слава.
— Да.
— Ты был старшим?
— Нет. Брат ещё был и сестра старшие. Да младшая сестрица. На два лета. — он помрачнел, — матушка дите под сердцем носила, когда на нас напали.
— Сколько тебе тогда было? — приподнявшись девушка заглянула в его лицо, освещенное бледным светом луны.
— Одиннадцатое лето шло, — вздохнул он, — деревня наша почти на границе стояла. Помню матушка просила батю уехать. Но он не мог. Не знаю почему… Лучше бы уехал…
Слава вновь положила голову на его плечо.
— А кем бы ты был, если бы…не набег?
— Наверное, как и батя с братом. На земле работал бы. Они с весны до снегов с поля практически не приходили. Их там и убили… А нас уже дома застали.
— Ты все видел? — ужаснулась она. Искро кивнул.
— Они меня смотреть заставили. К столбу привязали. Им всем потом горло перерезали, — его голос сорвался. Слава приподнялась и провела рукой по его щеке, с отросшей щетиной.
— А тебя забрали?
— Да. Нас через поле вели. Я там и батю с братом увидел.
— А потом? — не смело спросила она, когда он замолчал. Искро повернул к ней голову. Бережно отвел рассыпавшиеся волосы на спину.
— Потом… Я был слишком горячим. За родных пытался отомстить. На стражников бросался. Меня поначалу хотели на торгах продать. Есть у них невольничьи рынки. А молодой парень, полный силы дорого стоить будет. Да с моим норовом не получилось у них. Они решили меня казнить. Зачем им ненужные проблемы? Да заметил меня хан местный. Долго со мной говорил. Зацепил тем, что отомстить смогу, коли оружие в руках держать научусь. Уговорились мы с ним, что десять лет ему служу. А он меня ратному делу учит. Коли потом смогу уйти, свободу мне даст.
— И ты в набеги ходил?
— Не на наши земли. Сюда меня не брали. Видимо боялись, что земля родная силушки прибавит.
Слава тихо выдохнула. Ей даже легче стало после этих его слов.
— А как ты в плен попал?
— Сам по сути сдался. За полгода до этого в плен Добрыня попал. Новгородцы да киевляне крепнуть стали. Степнякам все сложнее приходилось. Меня и взяли в набег на приграничные земли. Наверное решили, что я уже свой. Правда тогда поражение они потерпели, — Искро на мгновение умолк, — Добрыня долго выкарабкивался. Потом я его до границы провел. А когда очередной налёт был, на Переяславское княжество, меня ранило. Не сильно, мог бы уйти. Но на поле остался.
— И на этот раз тебя приняла за степняка и чуть не казнили уже свои? — Искро кивнул. Слава на мгновение задумалась.
— Значит, вот почему ты меня всему этому учишь… — тихо пробормотала она. — Хочешь дать мне шанс, чтобы в случае чего со мной не случилось того, что с твоей матушкой да сестрами? — его руки лишь сильнее сжались вокруг нее, подтверждая ее догадку. Слава приподнялась, глядя в его лицо.
— Ты сказал, жили у границы, — насторожено произнесла она, прокручивая в голове его рассказ, — значит ты…
— Вятич. Как и ты.
В ее глазах вспыхнуло удивление. А муж тихонько хохотнул.
— Не ожидала? Готова была с чужеземцем семью строить?
— Ты же мужем стал…
— Будь я степняком, даже пройдя с тобой Любомир, не признал бы женой, — проговорил он, наблюдая за ней, — я тебе поэтому тогда и сказал, что одной земли мы дети.
Слава начала понимать.
— Чтобы обеты данные богам имели силу…
— Да. — Слава смотрела в его глаза, медленно погружаясь в их глубину. — Жена ты моя, Слава. Даже не сомневайся.