— Искро…
На тропинке послышались голоса, и он зажал ей рот рукой, увлекая на землю. Его дыхание опалило ей ухо.
— Тихо!
Слава замерла. Ей тоже не очень хотелось, чтобы их застали вместе. И хоть они ничего предосудительного не делали, не гоже будет, коли о нем слухи поползут, что он с женой в саду милуется. Не время пока. Слава поцеловала его в ладонь, заметив его удивлённый взгляд и подмигнула ему. Он медленно убрал руку и девушка, перевернувшись, прижалась к нему. Видимо нелегко им придется, подумала она. Надо все-таки как-нибудь ему рассказать про ту расписку отца. К тому же он не прав, считая, что должен князю выплачивать долг. Он постоянно своей жизнью рискует. За прошедшее время, наверное, уже с лихвой расплатился. Она посмотрела на мужа, который внимательно наблюдал за шедшими по тропинке князем и Гостомыслом. Они о чем-то тихо разговаривали, но были слишком далеко, чтобы их можно было услышать. Слава вновь прижалась к мужу. Когда те двое прошли, Искро потянул ее за собой. Они вышли во двор и он обернулся к ней.
— Могу не прийти сегодня. Не волнуйся. И береги себя.
Слава кивнула.
— Ты тоже. — Слава на мгновение задумалась и сняла с вертикальной ленты, пришитой к повойнику, одно из семилопастных колец — усерязь* (от слова ухо, хотя наибольшую известность приобрело кабинетное название — «височные кольца».)
— Носи с собой, — протянула она его мужу, — оно будет оберегать и защищать тебя.
Искро сжал в ладони ее кольцо. Окинул ее взглядом, на мгновение, задержав его на своем поясе, обвитом вокруг женской талии и кивнул. Так ничего и не сказав, развернулся и широким шагом направился к сторожевой башне.
В эту ночь Искро не пришел. И на следующую тоже. Она его даже днем не видела. К концу седмицы уже места себе не находила. Постоянно оглядывалась, надеясь увидеть его темный взгляд. Ратники и дружинники ходили теперь в полном облачении, сверкая на солнце кольчугой. В княжеском дворе постоянно слышался звон мечей и топориков. Лучники тренировались в стрельбе. Кузни работали день и ночь готовя наконечники, натачивая боевые ножи и топоры. Женщины перебирали ткани для остановки кровотечений и варили настои для обработки ран. Чинили льняные и кожаные рубахи, которые дружинники одевали под кольчугу. Запасались продовольствием и питьевой водой.
Слава прислонилась к колодцу, глядя на двор и покручивая кольцо на пальце. С тех пор, как она поняла, что носит ребенка под сердцем, снова надела его на палец. Ей почему-то так было спокойнее. И хоть первое время оно ей мешало, но уже к концу седмицы стала привыкать. Она хотела сходить к Тешке, поговорить. Ведь Богдан наверняка знает, где Искро. Девушка заметила в толпе ратников Остромысла, который направлялся к ней. Неприятное чувство кольнуло ее. Она помнила, о чем говорила Ладомира, и присматриваясь, понимала, что кухарка права. Остромысл постоянно был рядом. То предложит ей ведра от колодца донести, то просто идет рядом, болтая о чем-то малозначимом. Ее это раздражало. Она привыкла к молчаливому и немногословному Искро. Да и его постоянные попытки оказаться рядом ей надоедали. Слава старалась скрыться до то того, как он ее заметит. Правда не всегда ей это удавалось. Однако сейчас она не стала убегать и прятаться. Она хотела знать, что с мужем. Может он что-то знает об Искро?
— Всеслава, — улыбнулся он, останавливаясь рядом, — ты хорошо выглядишь. Вся светишься.
— Спасибо, — ответила девушка, — Остромысл, а ты знаешь что — нибудь об Искро? Что с ним?
По лицу мужчины пробежала тень, и он посмотрел вдаль.
— С отрядом, на дальних рубежах, — ответил он, — скоро должен вернуться.
Слава облегчённо выдохнула. Значит жив. Однако Остромысл по-своему расценил ее вздох и шагнув к ней взял за руку.
— Ты не хочешь, чтобы он возвращался?
Слава нахмурилась, не понимая мужчину и осторожно отняла свою руку, спрятав ее за спину, одновременно отступая на шаг.
— Почему ты так решил? Я жду возвращения мужа.
— Всеслава, ты можешь обманывать кого угодно. И я понимаю, почему ты так делаешь. Но я знаю, что ты не из тех, кто может быть счастлива с чужеземцем, — Слава вздрогнула от этого слова, как от удара хлыста.
— Не называй его так! Искро уже столько времени живёт с вами. Защищая и вас и ваши семьи. Бок о бок сражается. А вы его чужеземцем кличете.
— Он им всегда останется. Всеслава, не обманывай себя, — возразил Остромысл, — в нем кровь степняка. Этого не изменить. Да, он многое делает сейчас для нас. И князь неплохо ему за это платит. Он просто работает за деньги, Всеслава. Ему не земля наша дорога. Завтра найдётся тот, кто даст больше, и он переметнется на их сторону. Или снова вернется к своим.