Выхватив покрывало Малуша, обернулась к сестре, вытаскивая ее в центр избы. Все как-то засуетились. Ей накинули на голову плотное покрывало — жених пока не должен видеть суженную. Сначала сговор. Славе оставалось только слушать. Вот раздались тяжелые шаги, скрипнули пословицы — те первые две, у порога. До нее донеслось тяжелое дыхание отца. За спиной послышался шёпот и тихие смешки незамужних подруг. Слава была уверена, что они уже начали строить прибывшим гостям глазки. Кто-то прикрикнул на них. Вроде бы тетка Ярина. Слава вздохнула, сжав пальцы в складках поневы. " Матушка Лада, — шептала девушка, — не оставь дите свое неразумное. Сделай так, чтобы с милым сердцу на Любомир пошла. В ладу и согласии жизнь прожили "
— Гой еси, добры молодцы! — услышала она бабу Марфу справа от себя, — откуда и куда путь держите?
Слава горько усмехнулась. Ну конечно же они одних кровей. Как же! Особенно с этим басалаем, нечестью чужеземной. Слава вполуха слушала разговор. Ей так и хотелось сорвать с головы покрывало и крикнуть, чтобы прекратили эти издевательства. Ведь, итак, ясно, что уже давно все сговорено. К чему эти разговоры о ее хозяйственности и добром сердце? Вы лучше про мою внешность и характер слово молвите, — усмехнувшись подумала Слава, почувствовав, как к ней подошли. Ну вот, начинается. Она глубоко вздохнула, моля Ладушку позаботиться о ней и устроить ее судьбу. А еще даровать ей терпения.
Края покрывала приподнялись, и она посмотрела на нырнувшего под него мужчину. Слегка морщинистое лицо, небольшая бородка. Тот спутник Искро, что постарше. Он подмигнул ей. В его глазах она успела заметить смешливые искорки, прежде чем он, обхватив ее лицо своими огромными лапищами, крепко поцеловал в обе щеки. После чего покрывало вновь опустилось. Слава выдохнула.
— Ваша правда, — услышала она, — девица красава. Нашему Искро понраву будет.
А вот тут Слава чуть не расхохоталась в голос. Да они же друг друга поубивают, как только останутся наедине! Ее батюшка и соседушки тут соловьями пели, нахваливая ее нрав. Почему бы не сказать, что она сварлива и горделива. Так честнее будет. Ведь не станет она покорной рабыней мужа, не станет безропотно слушаться его и молча терпеть его измены. А что такое, может быть, Славе приходилось видеть. Нечасто, но… Вон та же Леля… Уже почти, как год ее муж в город ездит. Говорят, со свободными девицами там встречается. А Лелю даже поколачивать иногда начал. Винит ее в том, что она никак понести не может. А Ярина, кроме как ненависти от мужа и его родни ничего не видит. И все потому, что на сватовстве от них утаили, что девушка хромает. Вот и мается, горемычная. Хоть и родила уже троих.
Слава почувствовала, как с нее снимают покрывало. Заходящие солнечные лучи, проникнув через окошки с резными ставнями, ослепили ее и она зажмурилась, вскинув руки вверх, прикрывая глаза ладонями. Моргнув несколько раз и попривыкнув к свету, открыла глаза. Ее взгляд встретился с глазами стоящего рядом Искро. Она замерла, так и не отняв руку от глаз и глядя на него из — под ладони. Его лицо было непроницаемой маской, но глаза… Славе показалось, что она впервые видит подобные глаза. Темный бархат ночного неба, усыпанный яркими звездами. Его глаза лучились сдерживаемым весельем и смехом. И еще чем-то таинственным, и непонятным, от чего у Славы сердце быстро забилось в груди. Кончики его губ слегка дрогнули, приподнимаясь в улыбке, преображая лицо, делая его угловатые черты чуть мягче и красивее. Девушка почувствовала, как и сама стала улыбаться в ответ. Медленно опустила руку, продолжая смотреть в его глаза. Словно околдованная она вложила свои пальчики в его протянутую ладонь. Легкое, почти нежное пожатие пальцев и рой мурашек, пробежавших от места соприкосновения их рук. Сердце как-то совсем по-особенному отозвалось на преображение мужчины. Он так разительно отличался от того ночного степняка, бесцеремонно тащившего ее на плече.
— Ну, видим и друг дружке они глянулись, — услышала Слава скрипучий голос одной из соседок и вздрогнула. Очарование момента рухнуло и, вспыхнув до корней волос, резко выдернула ладонь из его руки, спрятав ее в складках поневы. Она посмотрела на женщину, боковым зрением заметив, как посуровел и напрягся мужчина, вновь превращаясь в того неприступного и холодного иноземца. Разве такое возможно, думала Слава, исподтишка наблюдая за ним, что чужак, степняк мог оказаться таким красивым и глянуться ей? Ведь не будь ее сердце занято Усладом…Девушка прогнала мысли, не дав себе шанса даже подумать о том, что могло бы быть иначе. Ей люб Услад! А этот степняк, басалай ну никак не может понравится девушке их Рода. Это невозможно!