— Меня продали, — горько усмехнулась Слава, — на невольничьем рынке в Кафе *( современная Феодосия). Да к тому времени я уже на сносях была. Тяжело мне дите далось.
Их взгляды встретились. Искро чуть не взвыл. Подтверждались его самые худшие догадки.
— Что с ребёнком? — сипло спросил он.
Слава проглотила ком в горле и отвела взгляд в сторону. Снова, невольно переживая те события.
— Он умер, — тихо ответила она, опуская голову, — через день, после родов.
Искро стиснул зубы. Она прошла через это одна? Как она вообще со всем этим справилась?
— Слава… — выдохнул он.
Девушка увернулась из его рук и отошла в сторону. Она стояла к нему спиной, расправив плечи и вскинув голову. И Искро готов был поклясться, что глаза ее были сухи. Она выплакала свои слезы. Давно.
— Может это и к лучшему, Искро. Они бы все равно забрали бы его. Как и у других женщин. И неизвестно еще, какая судьба его ждала.
Она вспомнила мальчишек попрошаек на улицах. Оборванных и голодных. Они жили на улице. Воровали. И век их был недолог. Она обернулась к мужу.
— Но то, что я тяжела была, спасло меня от незавидной участи многих девушек, как и я попавших в плен, — она не отвела своего взгляда, глядя в его глаза, — так что, Искро, то, что я понесла от тебя оказалось благословением. А потом… Потом я попробовала сбежать. Меня поймали. Я еще раз попробовала. Меня снова поймали. На третий раз мне сломали ногу. И не давали ей срастись правильно. Я с трудом ходила. Не могла быстро выполнять работу. И это ужасно злило моих хозяев. Особенно хозяйку. Она всегда находила повод, чтобы унизить меня. А потом… Потом у нее случился приступ, — девушка холодно улыбнулась, — и никого рядом, кроме меня. Она молила о помощи. А я… Я просто стояла и смотрела как она подыхает. И знаешь, Искро, я не жалею. Я бы сделала это снова. Из-за нее погиб мой ребёнок! Я сама тогда умереть хотела. Я не боролась. Просто медленно умирала. Я Марену забрать меня молила! — Слава сглотнула и отвела взгляд в сторону, — меня выходила старая женщина. Я потом узнала, что у нее дочь в родах умерла. Вот она меня и вытащила.
Слава замолчала, обхватив себя руками. Ее взгляд был направлен в себя. В свои воспоминания.
— А та женщина, хозяйка… она допускала то, что я могла сутками не есть. Она давала мне самую тяжелую работу. А когда я не справлялась, могла запереть меня без еды и воды на несколько дней, — Слава резко шагнула к мужу толкнув его кулаком в плечо, но Искро никак не отреагировал, глядя на ее, пылающее яростью лицо. — Я не жалею Искро!
Всеслава прямо и твердо посмотрела в его глаза.
— А потом я взяла ее драгоценности и ушла. Добиралась долго. Возвращалась домой, прекрасно зная, что здесь меня никто не ждет. Возвращаться к отцу я не могла. Что я бы сказала? Брошенная жена? Да еще из плена сбежавшая? Позор на всю семью. К тебе идти… Зачем? Думала ты уже с другой. Семья, детишки. Вспомнила, что ты мне про эти места говорил. Мол далеко они от границы, набеги редко случаются. Вот добралась сюда. Думала здесь век свой доживать. Я вернулась, Искро. Вернулась домой! — звенящим от боли и напряжения голосом проговорила она — Зачем?
Он стоял молча, сжав кулаки и слушая ее рассказ.
— С этим, — она указала на ногу, — меня и в служанки брать не хотели. Либо платили гроши. Денег от продажи драгоценностей уже не осталось. Тот лавочник… Ему срочно нужна была служанка. Мыть, чистить, подносить. Выполнять самую грязную работу. И я пошла на это. Он выделил мне место в конюшне, где я могла бы отдохнуть. Я перестала для всех быть человеком, Искро. То, что ты там увидел, когда мы снова встретились… Я уже привыкла к этому. И не хочу снова привыкать к другому. Больнее падать.
Мужчина мрачно смотрел на жену. Постепенно многое ему становилось ясным. Три лета! Три лета он считал себя вдовцом. Три лета не мог стереть из памяти образ милой девушки. Три лета ее глаза снились ему ночами.
Он поморщился, представив, что она пережила. Прошёлся по комнате. Подошёл к окну, задумчиво глядя вдаль. Интересно, о чем он думает, подумала девушка. Жалеет, что встретил её? Ведь судя по его словам, все это время он считал ее погибшей. Возможно, уже другую жену взял. Ревность царапнула ее изнутри. Но она постаралась подавить ее. Не имела права. Чужие они друг другу.
— Искро, — позвала она его, — я… Понимаю. Ты не думал меня встретить. Да и я уже давно ни с кем встреч не ищу… У каждого своя жизнь. Я пойду. Забудь, что видел меня.
Обернувшись к ней, он окинул ее холодным взглядом.
— Забыть?
— Ну да… Да, поди ты уже и с другой живешь. Ничто нас с тобой не связывает, — в ее глазах была грусть, — так что лучше не вспоминать.