— Мне сложно за хозяйством смотреть. Не смогу я теперь.
— Так я на что? — усмехнулся Искро. — До десяти лет за коровами ходил и цыплят по двору гонял, — он нежно отвел в сторону ленты с простыми кольцами. Он ей столько всего купит! Снова улыбаться начнет. — Ты только верь мне Славушка. Не предам я тебя больше.
Она смотрела в его глаза, боясь поверить тому, что слышит. Нет, не может быть, это он сейчас так говорит. Пока эмоции сильны. Потом увидит все отшатнется. Не сможет принять ее. А ей как быть тогда? Она почувствовала, как он сжал пальцы на ее плечах. Ее взгляд прояснился.
— Даже думать не смей, Слава, — видимо что-то уловив в выражении ее лица проговорил он, — не сбежишь.
Она отвернулась.
— Что ты тут делаешь? — спросила она, — я с осени здесь живу. Тебя никогда не видела.
С его губ сорвался вздох.
— Не здесь я… Выше по течению, под Смоленском. В двух днях пути верхом. — Он приподнял ее лицо, нежно касаясь ее кожи, — Почти вместе пришли. Я с Купала здесь.
Она смотрела на него, не позволяя себе надеяться.
— Степняки глубоко прошли. Черниговский князь о помощи просит, — продолжил Искро, — княжества объединяются в борьбе с ними. Надоело им дань платить. А их на наших землях видели. До князя Смоленского идут. Откажет, деревни грабить, да сжигать начнут, — заметив в ее глазах страх привлек ее к себе, пряча в своих объятиях. — Со мной тебе Славушка идти надо.
Она покачала головой, отстраняясь. Взгляд Искро потемнел.
— Нет. Видимо доля моя такая, Искро. От руки степняков погибнуть.
В его глазах закипал гнев. Он стиснул кулаки.
— Ты за степняка замуж пошла, не испугалась.
Она сжалась под его взглядом.
— А теперь боюсь, — сорвалось с ее губ. Слишком много шрамов осталось. И на душе, и на теле.
Он молча смотрел на ее склоненную голову. Темный взгляд обжигал огнём. Пальцы снова и снова сжимались в кулаки. Гнев и ярость полыхали внутри. Не к ней. К тем, кто сломал ее.
Ничего не ответив, он вышел в коридор. Слава услышала звук опускаемого засова и ковыляя дошла до двери. Бессильно ударила кулаком и прислонилась к ней лбом.
Искро стоял, прижавшись спиной и затылком к двери, сжимая кулаки и прислушиваясь к звукам. Легкое шуршание и несильный удар кулаком. И снова тишина. Уголки его губ приподнялись. Не сломали. Устояла его Слава. Выдюжила. В глазах вспыхнула решимость. «Я верну тебя, Слава».
Оттолкнувшись от двери, он вышел во двор. Присел на крыльцо. Сам себе не верил, но идти не мог. В памяти всплыл давний разговор с Добрыней.
" — Хватит уже смерть свою искать, Искро! Иди ко мне дружинником. В почете будешь. Жену тебе найдем.
— Есть у меня жена, Добрыня. Другую не возьму.
Добрыня склонился к нему, уперев кулаки в стол.
— Искро, две весны ее нет. Забыть надо.
— Не могу, Добрыня! — взвился Искро вскакивая и занимая такую же позу. — Не хочу ее забывать!
— Ее не вернуть! Других много. Оглядись.
— Такой, как она нет, — Искро криво усмехнулся, — да и побаиваются меня другие. А смерть… Примет меня, когда они простить смогут…
Добрыня долго смотрел на не него. Махнул рукой выпрямляясь.
— Дружинником хоть пойдешь? Моей правой рукой будешь. "
Искро открыл глаза, оглядывая двор и ничего не видя. Воспоминания лавиной накрыли его.
" Купала. Первое лето после ее гибели. Одинокий костер на берегу.
— Ну вот, Славушка, и снова Купала. Прошлое мы вместе встречали. Не выпустил я тогда твоей руки. Да только потом не удержал, — подбросил несколько сухих веток, наблюдая, как искры взмыли вверх. Его взгляд устремился к небесам, — простите вы меня, родные. Нет жизни без вас… "
Искро провел рукой по лицу, путаясь пальцами в бороде. Прошлым летом на Купала раненый был. Но до реки дошёл. И костёр разжег. После гибели семьи никогда не отмечал Купала. Тогда с ней, впервые, спустя столько лет.
" — Говорят, что в эту ночь души ушедших рядом с нами. Это так, Славушка? Ты сейчас рядом? И малыш наш? Я скучаю, Слава. Очень скучаю".
Он опустил голову на руки, отгораживаясь от всего мира.
" — Хороший ты мужик, Искро, — смеясь проговорил один из дружинников, когда они на привале обедать сели, — да жену тебе надо. Смотришь обеды носить начнет. Пирогами угощать будет.
— Радимир! — одернул того Добрыня, заметив, как напрягся Искро и отложил в сторону недоеденный кусок мяса.
— А чего? — не понял тот. — Вон сестрица моя — на выданье девка. Краса. Сердце доброе. Чем не жена?
— Заткнись, ты, — набросился на него Добрыня, глядя, как Искро поднимается и уходит, — была у него жена. При набеге погибла. С дитем под сердцем"