Слава вопросительно посмотрела на мужа.
— Это Добрыня, местный воевода, — протягивая ей деревянную трость представил товарища Искро.
Опираясь на стол одной рукой, она поднялась, склоняясь в поклоне. Руки мужа легли на ее талию, поддерживая и не давая упасть. Слава с благодарностью посмотрела на него.
— Значит, ты Всеслава, — широко улыбаясь спросил Добрыня, глядя на нее из под кустистых бровей, — может расскажешь, что с тобой случилось, а то Искро только отмалчивается. Да по-глупому улыбается. Я его никогда таким не видел.
Мужчины уселись за столом. Искро одобрительно посмотрел на пустую тарелку и полупустую крынку. Отломив кусок недоеденной лепешки, отправил его в рот.
— Да особо рассказывать нечего, — тихо ответила Слава, — в плен попала.
— Но смогла вернуться, — в голосе Добрыни звучало восхищение. Слава вспомнила, что когда-то Искро наказывал ей разыскать этого Добрыню, коли с ним, что случится. Девушка скосила глаза на мужа. Он внимательно слушал ее, не сводя с неё своих загадочных глаз.
— Смогла, — Всеслава посмотрела на свои руки. Знали бы они чего ей это стоило! Ладонь мужа мягко накрыла ее стиснутые пальцы. Слава медленно повернула к нему голову, встретив его понимающий взгляд. Конечно, кто же ее поймёт, как не он сам, проживший в плену столько лет. Принимающий участие в набегах. Знающий всю изнанку той жизни.
Слава погрузилась в невеселые воспоминания, позволив мужчинам спокойно обсудить предстоящее возвращение. Из разговора, Слава поняла, что Искро купил повозку, так как дорога была не близкой, а пройти столько ей будет сложно. И вот сейчас, она сидела в повозке, в окружении, завернутых в бумагу, тканей, купленных ее мужем. Слава с волнением ждала, когда сможет начать шить. Ей очень хотелось пошить Искро рубаху. Из небесно — голубого атласа. Украсить нежной обережной вышивкой и золотой каймой. Ему она очень пойдёт.
Он снова привёл ее в комнату, в придорожной избе, где они ночевали прошлую ночь. Затем ненадолго ушел, оставив ее одну. Ей этого времени хватило, чтобы быстро обмыться и вновь одеться. Ее искалеченную ногу со следами ожогов он видел. Не стоит ему видеть остальное. Вернулся он довольно быстро. Развернул на столе принесенную одежду — расшитую рубаху и сарафан. Сверху лег красивый повойник и сверкающие в лучах заходящего солнца височные кольца, семилопастные усерязи. Она смотрела на него раненой птицей.
— С утра наденешь, — он окинул ее изучающим взглядом, — а теперь спать!
Она послушно шагнула к кровати.
— Ты одетой спать будешь? — услышала она и обернулась, вцепившись в ворот рубахи. Судорожно кивнула, стараясь не смотреть на его потемневшее лицо.
— Ладно, — вздохнул он, отворачиваясь, — разберёмся.
Телегу вновь подкинуло на ухабе, и не удержавшись, Слава больно ударилась о её бортик.
— Слава, с тобой все в порядке? — услышала она голос Искро и обернулась к нему.
— Да.
— Там Добрыня возвращается, — он указал рукой вперед. Слава, щурясь на солнце попробовала разглядеть одинокого всадника.
Искро распряг коня, быстро накинул седло и ловко взлетел на его спину.
— Оставлю тебя ненадолго, — посмотрел он на нее, — я скоро.
Ударив коня в бок пятками сапог из мягкой кожи, он рванул вперёд, навстречу товарищу. Слава проводила его взглядом и посмотрела на свои ноги, обутые в поршни. Пошитые из цельного куска мягкой кожи, подобранные по краю ремнем, который обматывал ногу, чтобы обувь не спадала. Они стоили дорого, и Слава летом ходила босиком. Зиму она в лаптях отходила, обматывая ноги онучами*( портянки). Поутру Искро принес ей обувь и, присев на корточки, обул ее. Не дожидаясь слов благодарности, вновь ушел. Слава улыбнулась, проведя пальцем по мягким кожаным завязкам на голенях. В поршнях ей легче было ходить. Камни и песок не впивались в ступни, причиняя дополнительную боль. Услышав стук копыт, подняла голову. Искро галопом возвращался к ней. Вскоре его конь гарцевал рядом с телегой. Искро протянул ей руку.