— Ты знаешь, как мы с Искро встретились? — неожиданно спросил он. — Тогда первый раз?
Она кивнула.
— Говорил, что ты в плен попал. Потом он тебе помог бежать.
Добрыня усмехнулся.
— В плен… Твой муж меня в плен взял. Я ранен был. Ногу перебило. Сражение до вечера затянулось. Видимость никакая. Дождь, дым. Вижу, степняк на меня идет. И шлемы их эти, с личинами… — Слава вспомнила, что шлемы степняки делали специально, чтобы дополнительно наводить ужас. — Ну думаю, вот и смерть твоя пришла, Добрынюшка. А он остановился надо мной. Стоит, смотрит. Я ему меч, рукоятью вперед. Мол лучше убей. Он посмотрел на мою ногу и ушел. Я растерялся. А вскоре вновь вернулся. С ихний одежей. Видимо снял с кого-то. Присел рядом. Шлем снял. И со мной по-нашенски заговорил. Да так чисто, что я обомлел. «Переодевайся быстро, — говорит, — проиграли ваши. Уходить тебе надо». А я встать на ногу не могу. Он мне шлем и на себя. С поля, как своего выволок. А у меня на следующей день горячка. Почти седмицу в бреду провалялся. Уж не знаю, какими правдами, но он волхова ихнего приволок. От меня не отпускал, пока не смог встать. Я потом у него несколько месяцев жил. Это для всех я его рабом прикидывался. Он же меня, как брата привечал. Ели с одной миски. Раны друг другу обрабатывали. Далеко мы на то время были от границ. Пережидать мне пришлось. А я приглядываться к нему начал. Смотрю, вроде бы степняк. Но было в нем что-то…чего у других не было. — Добрыня себя кулаком в грудь ударил, — сердце у него здесь билось. Особняком ото всех держался. — Добрыня едва заметно улыбнулся и покосился на Славу, — с ним тогда две девицы жили. По хозяйству помогали. Наши. Славянки. Одну на рынке в Кафе выкупил. Другую во время налета укрыл, не дал надругаться. Это они мне рассказывали. И, так же как, меня держал при себе, чтобы потом на приграничье отпустить, когда к землям нашим подойдем. Не мог он рабов особо держать. Сам ведь пленником считался. Хотя уже многие об этом позабыли. Но для помощи в хозяйстве, никто не возражал. Я тогда ему помогал их к славянским купцам пристроить. Чтобы они им до нашей земли добраться помогли.
— Помогли? — глядя вниз спросила Слава. Подобного о муже она не знала. Почему-то ей стало неприятно, что у него когда-то были другие девушки.
— Он тебя выбрал, — заметив, как она напряглась проговорил Добрыня, — я тебе это не к тому рассказал, чтобы ты ревновала. Да и не жил он с ними. Просто под свою защиту взял. Сердце у твоего мужа большое. Такое только на земле нашей родимой родиться может. Девиц я потом нашел. Они даже замуж вышли. — Добрыня покачал головой, глядя вдаль из-под кустистых бровей. — Вот я и призадумался. Напрямую его спросил. Он мне и рассказал о себе. Не сразу. Я ему уходить вместе предложил. Согласился. Да в тот день облаву устроили. Видимо сболтнул кто-то. Так он меня вывести сумел, посты указал, коня и оружие дал. Со мной не пошел. Я ему тогда медальон свой дал. Мол окажешься у нас, помогу, только пришли его мне. Да оно вон как вышло. А потом, прошлым летом снова встретились. Смотреть на него страшно было. Он смерти искал. Рубаху белую под одежей верхней носил, — Слава посмотрела на него широко распахнутыми глазами — Еле уговорил к нам пойти.
Добрыня замолчал, вспоминая.
— Мальчишка за ним ходил. Даромир. Искро его ко мне вез. Да заметил я, что не ладно с ним что-то. Сначала Дара разговорил. Вот ведь ушлый парень! — Добрыня ударил себя ладонью по клену и усмехнулся. — Искро во всем подражает. Манера держаться. Ходить. В бою точно так же ведет себя, как Искро. И такой же немногословный. Знала бы ты чего мне стоило из него хоть что-то вытянуть!
Слава призадумалась. Не тот ли это мальчишка, который тогда к Искро учиться пошел? Значит сдержал Искро слово. На душе тепло стало. А Добрыня между тем продолжал.
— Он многим тут глянулся. Искро твой. Девки за ним бегать начали, не глядя на возраст. Он от них отбиваться не успевал. Сватов с крыльца спускал. Есть у меня жена, твердил и другой не будет! Постепенно все посмирились. Отступили от него. С дозора в дозор ходит. Ворогу в открытую в лицо смотрит. А смерть его обходит. А оно вон как. Он к тебе рвался. А ты тут, в Яви. Поэтому и его Марена не могла взять.
Добрыня обернулся к ней.
— Я его таким, как в эти дни никогда не видел. У него глаз горит. Он жить захотел. Знаешь, Всеслава. В бою оно все может быть. И ранят порой жестоко. Он воин. Ему к ранам не привыкать. Не просто так ваши пути вновь сошлись. Подмогой друг другу стать можете. Ты ему. Он тебе. Ведь нет у него никого, кроме тебя.